Папилайт Комфорт в Рыбной Слободе

Папилайт Комфорт от папиллом и бородавок в Рыбной Слободе

Скидка:
2 160 руб. −64%
Окончится:
4 дня
990 руб.
Купить
Осталось по акции
3 шт.

Последний заказ: 22.03.2019 - 3 минуты назад

Разом 5 посетителей просматривают данную страницу

4.82
147 отзывов   ≈2 ч. назад

Страна: Россия

Упаковка: виалы-бутыльки

Вместимость: 10 виал по 5 мл.

Препарат из натуральных ингридиентов
Не является лекарственным средством

Товар сертифицирован

Доставка в город : от 62 руб., уточнит оператор

Оплата: картой/наличными при выдаче


Адреса аптек

Бережная аптека, ГК Фармаимпекс
Рыбная Слобода, ул. Бр. Бакировых, 48, +7 (84361) 2-28-07

Бережная аптека
рыбная слобода, ул. Бр. Бакировых, 48, +7 (84361) 2-28-07



О нас

В данной аптеке реализуется медицинская продукция российского и заграничного изготовления от заслуживающих доверие создателей (опробованных временем) и когда вы производите заявку на Крем «Здоров» от псориаза для переживания не может быть повода, качество окажется на надлежащем уровне.

Наш девиз: «Нет, увеличенной цене и подделке!».

Имидж онлайн аптеки — это не просто слова. Наша фирма непрерывно мониторит рынок медицинской продукции и предоставляет наиболее привлекательные предложения покупки всякого фармакологического продукта, который вы отыщите на страницах данного сайта. Наши пополнения делаются под непрерывным наблюдением и существование всех требуемых сертификатов для нас, неотъемлемо. Где бы вы не были: в городе Рыбной Слободе или в совершенно ином населенном пункте Российской Федерации, будьте уверены, что заказав Крем «Здоров» от псориаза здесь на сайте получите наиболее низкую цену в сравнении с прочими аптеками.

Доставка медицинских товаров

Доставка совершается оперативно и любым комфортным для вас вариантом — мы сохраняем ваше время. Поэтому, строго в названный срок (24 часа в сутки) вы получите заказ в целости и сохранности, и у вас будет возможность произвести оплату по факту доставки.

Заявку сформировать необходимо после простой и быстрой регистрации. В солидном ассортименте фармакологической продукции, рекомендованной на этом сайте, просто отыскать то, что в действительности требуется (как уникальные, так и популярные фармакологические изделия). Однако это не затруднит нахождение нужного фармакологического изделия, так как на сайте представлена система поиска.

Как оформить заказ

Хватит ввести действующее вещество фармакологической продукции, которая нужна и поисковик сама отберет все необходимые варианты, уместные под ваш ввод. Мы создали портал, где вы не только уточните присутствует ли этот медицинский товар в наличии и его стоимость, а также добудете информацию:

  • возможно или нет заявка данного фармакологического изделия без выписки медика;
  • произвести соотнесение аналогов (аналогичных фармакологических изделий) и изучить отклики к ним.

По факту необходимо будет только произвести заказ и дождаться звонка нашего работника.

Долго ждать нет нужды, так как специалист компании свяжется с вами на протяжении 20 минут для подтверждения заявки и удобного для вас способа оплаты и доставки.

Разве что вы не убедились в безошибочности подбора фармакологического товара, то он совершенно точно поможет и подскажет.

Мы совершаем поставку по всей территории России и странам СНГ:

  • в место самовывоза от 80 руб.;
  • курьер поставит ваш заказ за 300 рублей

Когда поставка будет произведена (курьером или наложенным платежом), вы можете убедиться в неповрежденности упаковки – присутствии необходимого фармакологического изделия, реальных сроках годности и после этого, коли все в норме, рассчитаться банковской картой или наличными деньгами (как вам будет наиболее комфортно).

Качество изделий

Огромный перечень фармакологической продукции, который вы увидите в этой аптеки сопровождается сертификатами качества и именно поэтому производя заявку на Крем «Здоров» от псориаза вы сможете быть убеждены в уникальной структуре покупаемого медицинского изделия (безопасность, экологичность и натуральность).

Мы заботимся о вас и о вашем самочувствии. В связи с этим в комплекте с любым медицинским товаром, заказанным у нас на ресурсе прилагается руководство по применению – написанная понятным языком. Это поможет вам наблюдать и поддерживать свое бесценное самочувствие, зная вероятные ограничения и посторонние явления.

Эта аптека — это заслуживающий доверие и верный помощник у вас дома.

Создать заявку можно где бы вы не были, в комфортное время. Мы ценим ваше силы и время, по этой причине покупая Крем «Здоров» от псориаза на портале, вы гарантированно экономите. Мы обязательно поможем вам: беречь на цене фармакологических изделий, а не на своем здоровье!

Отзывов - 1

Аноним



О заявке лекарственных препаратов в интернете никогда в жизни и не помышляли, а сегодня становится очевидно — это немалый промах. Как оказалось, совершая заявки через интернет можно хорошо беречь: нервы, время и, что немаловажно сейчас — сбережения.

Живя в г. Рыбной Слободе И зная наши аптеки города с их разнообразием медицинских препаратов, приходилось много ходить и искать требуемое. Осознающий это фармацевт, в следующей аптеке, где не было требуемого медикамента, поведал о этой аптеке и возможности заявки этих медикаментов там. Хотя, это отдельный разговор, отчего в обычных аптеках исключительно дорогие и пропагандируемые медицинские препараты. Хотя, вернувшись домой с ценной инфой решили отыскать сайт этой аптеки, и заказать медицинские препараты там. Войдя на сайт онлайн аптеки увидели большой список медикаментов по адекватным дешевым ценам и получилось, что оформиться тут очень просто.

Кроме того, там оказалось медицинское средство Крем «Здоров» от псориаза, которое так сильно пытались найти.

Сделав за две минуты регистрацию, сделали заказ на все требуемое. По стоимости получилось значительно выгоднее, чем у конкурентов. Кстати, тут же связался с нами консультант фирмы для уточнения заявки, который был доставлен на следующий день. Упаковка была не повреждена, сроки годности хорошие. Действительно несложно, быстро, в одном месте, по недорогой цене и находясь дома.

Товар в других регионах

Крем «Здоров» от псориаза в Тетюшах

Крем «Здоров» от псориаза в Шаркане

Крем «Здоров» от псориаза в Лаишево

Крем «Здоров» от псориаза в Мамадыше

Крем «Здоров» от псориаза в Апастово

  • Форма выпуска: Капсулы
  • Где купить:
  • Количество отзывов: 11
  • Добавить отзыв
  • Аналоги Папилайт Комфорт: Папинол

Купить Папилайт Комфорт(официальный сайт)

Папиллома – это сосочковое образование на кожном покрове и слизистых оболочках.

Возбудителем является папилломавирус человека (ПВЧ), которого в природе насчитывается около 100 видов. Проявляется это заболевание в виде бородавок и папиллом. Источником инфекции может быть больной человек или вирусоноситель. Заражение происходит через различные ссадины, трещины, любые микротравмы на дерме и слизистых. Особую опасность составляют папилломы с высоким риском перерождения в злокачественные образования – меланомы. Чтобы не допустить развитию рака кожи необходимо своевременно избавляться от бородавок и кондилом. Эффективно и безболезненно устранить новообразования на коже сегодня стало возможным благодаря капсулам Папилайт Комфорт от папиллом и бородавок.

Из обзора Вы узнаете назначение препарата, его состав и преимущества.

Мы познакомим Вас с информацией относительно правил применения комплекса и проинструктируем, как и где следует делать заказ, чтобы не стать жертвой обмана мошенников. Ознакомившись с обзором и отзывами потребителей на сайтах, реализующих данный комплекс, сможем оценить степень его эффективности и целесообразности применения.

Назначение и выгода

Комплекс Папилайт Комфорт разработан на основе натуральных растительных компонентов, препарат эффективно снижает активность ВПЧ, подавляет рост и дальнейшее распространение папиллом и бородавок.

Применение средства не только избавляет человека, страдающего этим недугом, но предупреждает от заражения папилломавирусом его родных и близких. Натуральные концентраты, входящие в состав препарата, с каждым применением уменьшают клинические проявления заболевания, проникают в кровь и нейтрализуют вирус.

Давайте рассмотрим, каких результатов можно достичь при использовании препарата:

  • Безболезненно и бесследноизбавляет от новообразований за три дня;
  • Ликвидирует активность папилломавирусаблагодаря повышению защитных сил и местного иммунитета;
  • Предупреждает распространение вируса, тем самым оберегает от заражения других людей.

Обращаем Ваше внимание на то, что сегодня действует акция и, покупая средство за 990 рублей, Вы можете извлечь хорошую выгоду. Так как полная цена Папилафт Комфорт составляет 1980 рублей, то 50% скидка позволяет купить две упаковки средства по цене одной. При возникновении вопросов о препарате, его цене, сроках и способах доставки оставляйте заявку на обратный звонок консультанта через форму заказа:

Получить платную консультацию о Папилайт Комфорт?

Задайте менеджеру все интересующие вопросы о товаре по телефону.


Если ответы Вас устроят, то Вы можете сразу оформить заказ, сообщив менеджеру данные для доставки.

Далее в обзоре Вы узнаете, места локализации в зависимости от типа поражения папилломавирусом и к каким последствиям может привести заражение человека этим недугом. Эта информация поможет распознать заболевание на ранней стадии и своевременно начать лечение.

Какую опасность несут бородавки и папилломы?

Различные штаммы ВПЧ вызывают различные по виду и месту расположения на кожном покрове и слизистых оболочках новообразования.

Места наиболее характерной локализации различных типов папилломавируса:

  • На коже ладоней, подошвы чаще всего располагаются бородавки.
  • Остроконечные кондиломы поражают ротовую поверхность, половые органы, область заднего прохода.
  • Бовенозный папулёз проявляется высыпаниями на гениталиях.

    У женщин наиболее чаще поражаются половые губы, а у мужчин – головка пениса.

  • При возникновении образований в виде приподнятой бляшки или красного пятнышка на туловище, верхних конечностях и промежности, речь идёт о болезни Боуэна.
  • ВПЧ 16 и 18 типов может спровоцировать предраковое состояние шейки матки.

Кроме того что новообразования на коже портят внешний вид человека, вызывают дискомфорт в эстетическом плане, они могут подвергаться постоянному раздражению и травмированию, а это может привести к развитию серьёзных осложнений.

Применение капсул от папиллом Папилайт Комфорт сводит к минимуму клинические проявления, которые сопровождают ПВЧ.

Давайте рассмотрим, к чему могут привести бородавки, папилломы и кондиломы:

  • Вызывают болезненные ощущения, зуд и кровоточивость;
  • Принимают злокачественный характер течения;
  • При травмировании папиллома может переродиться в опухоль;
  • Могут воспаляться, обсеменять кожу и слизистые, увеличиваться в количестве и масштабах поражения;
  • Передаются контактно-бытовым путёмчерез предметы обихода Вашим родным, знакомым и сотрудникам по работе.

Предлагаем почитать отзывы о Папилайт Комфорт от реальных пользователей в конце обзора, которые уже приобрели комплекс и готовы поделиться с Вами своими впечатлениями об эффективности комплекса.

Для достижения положительного результата при использовании препарата необходимо правильно его применять, а научиться этому можно ознакомившись со следующей главой обзора.

Инструкция по применению

Комплексное действие средству в борьбе с папилломавирусом человека обеспечивают вытяжки из клеток чистотела, опунции, трепанга, туи, спирулины и другие растительные компоненты, входящие в состав средства. Чтобы победить уже имеющиеся клинические проявления ВПЧ, предупредить появление новых образований и свести к нулю заражение Ваших родных и близких людей, необходимо изучить рекомендации, изложенные в инструкции по применению Папилайт Комфорт и правильно использовать комплекс.

Предлагаем Вашему вниманию инструкцию по применению препарата:

  1. Кожу в месте поражения ВПЧ вымойте и просушите.
  2. Виалу (флакончик) вскройте.
  3. На корень бородавки или папилломы нанесите растворс помощью стержня.
  4. Раствор не смывайте.
  5. Средство необходимо наносить на все видимые новообразования, вызванные ВПЧ.
  6. Кратность применения– 1 раз в день.
  7. Открытую виалу можно использовать в течение двух суток.

На любые интересующие Вас вопросы сможет дать ответ менеджер магазина, если Вы оставите заявку на обратный звонок в форме заказа.

Также по телефону Вы сможете узнать точную цену Папилайт Комфорт и условия действующего акционного предложения. Почему люди отдают предпочтение именно этому средству в лечении кондилом, и что выгодно отличает препарат от аналогов, читайте далее.

Отзывы врачей о Папилайт Комфорт

  • Врач: 34 года
  • Специальность: Дерматолог
  • Стаж работы: 6 лет
  • Мнение о препарате: Всегда слежу за новинками на рынке лекарственных препаратов и заметила Папилайт Комфорт не так давно. Средство очень качественно борется с папилломами и бородавками, проверено пациентами!
  • Оценка: рекомендую!

  • Врач: 41 год
  • Специальность: Дерматолог
  • Стаж работы: 20 лет
  • Мнение о препарате: Пусть комплекс относительно новый, но проверен уже на нескольких десятках пациентов и зарекомендовал себя с хорошей стороны.
  • Оценка: рекомендую!

Преимущества препарата

Сегодня рынок переполнен различными препаратами для наружного и внутреннего применения в борьбе с новообразованиями, вызванными ПВЧ. Но многие из этих средств вызывают ожоги, оказывают токсическое действие, лазерное удаление новообразований вызывает тошноту и головокружение, что негативно сказывается на организме человека в целом.

Благодаря натуральному составу Папилайт Комфорт действует мягко и эффективно, навсегда избавляя человека от проблемы.

Среди преимуществ комплекса перед аналогами выделяют следующие:

  • При наружном применении оказывает местное действие и проникает в кровяное русло.
  • Состоит из натуральных растительных компонентов.
  • Повышает защитные функции кожного покрова.
  • Останавливает дальнейшее распространение ВПЧ и поражение дермы и слизистых.
  • Предупреждает перерождение папиллом в меланому.
  • Защищает родных и близких от заражения папилломавирусом.
  • Качество подтверждено сертификатом.
  • Рекомендован специалистами в области дерматологии для удаления папиллом и бородавок в домашних условиях.

  • Не вызывает побочных реакций.
  • Не имеет противопоказаний.
  • Доступная стоимость для широких слоёв населения.

Примечание. Лицам, склонным к аллергическим реакциям, следует внимательно изучить состав препарата, чтобы исключить индивидуальную непереносимость отдельных компонентов.

Примечание: если Вы имеете опыт использования средства, просьба оставлять свои положительныеи отрицательныеотзывы о Папилайт Комфорт и его действии в комментариях.

С результатами клинических испытаний комплекса можно ознакомиться в следующем разделе обзора.

Аналоги Папилайт Комфорт

Папинол от папиллом и бородавок

Существует боле распространенное на рынке средство от папиллом и бородавок, которое уже зарекомендовало себя с самой лучшей стороны - Папинол.

Этот комплекс способен быстро устранить даже самые большие и неприятные папилломы, которые давно мучают и не лечатся другими средствами, если верить пользователям в комментариях. Мы проанализировали информацию о препарате на форумах и других сайтах, изучили отзывы о Папинол и сделали определенные выводы, с которыми можно познакомиться в обзоре!

Результаты клинических исследований

По инициативе производителя на базе НИИ Инфектологии и вирусологии было проведено клиническое испытание Папилайт Комфорт на добровольцах с поражениями папилломавирусом.

В результате эксперимента были достигнуты следующие результаты:

  • 9 из 10 участников избавились от новообразований менее чем за 28 дней.
  • У 86% испытуемых образования на дерме не вызывают рецидивов;
  • 100% пациентов, принимавших участие в эксперименте, избавились от опасности перерождения бородавок и кондилом в рак кожи.

В пользу Папилайт Комфорт говорят и отзывы врачей, которые предупреждают об опасности поражения ВПЧ, подтверждают высокую эффективность комплекса в борьбе с этим недугом и советуют его для применения своим пациентам.

Важно!

Независимыми экспертами всегда были и остаются ныне сами потребители, использовавшие комплекс лично. С их объективным мнением можно ознакомиться в отзывах под обзором.

Не забывайте, что каждый может получить платную консультацию от продавца по телефону, использую форму обратного звонка. Через несколько минут Вам перезвонят, чтобы ответить на вопросы и принять заказ при необходимости:

Получить платную консультацию о Папилайт Комфорт?

Задайте менеджеру все интересующие вопросы о товаре по телефону.
Если ответы Вас устроят, то Вы можете сразу оформить заказ, сообщив менеджеру данные для доставки.

Для того чтобы заказать подлинный продукт и не попасть на развод аферистов, следуйте рекомендациям, изложенным в следующем разделе.

Цена и где купить Папилайт Комфорт?

Решившись на покупку, не забывайте о мерах предосторожности, так как на рынке участились случаи продажи подделок по бросовой цене.

Чтобы защитить свой продукт, тем самым предостеречь своего покупателя от покупки подделки и разочарования, производитель реализует свою продукцию в оригинальной упаковке, защищённой уникальным регистрационным кодом. Подлинность кода можно проверить на почте при получении посылки. Избегайте развода и обмана при покупке Папилайт Комфорт в интернете!

Ниже мы приводим инструкцию по заказу комплекса на сайте производителя. Пошаговое выполнение всех пунктов изложенных в ней гарантирует покупку оригинального эффективного продукта.

  1. Оставьте заявку, перейдя по ссылке на сайт компании-производителя.
  2. Подтвердите заказ, уточните детали покупки и адрес доставки во время обратного звонка менеджера магазина.
  3. Получите посылку в любом, ближайшем к вашему месту жительства, почтовом отделении.
  4. Проверьте подлинность кодана упаковке препарата.
  5. Оплатите посылку.
  6. Избавляйтесь от новообразований, возвращайтесь на сайт и оставляйте свои реальные отзывы об эффективности препарата.

Доставка продукта осуществляется в любые почтовые отделения России и стран СНГ, сроки доставки зависят от удалённости региона проживания.

Сегодня действует уникальное предложение, позволяющее купить Папилайт Комфорт по акционной цене всего за 990 рублейи избавиться от папиллом, кондилом, бородавок и предупредить их перерождение в рак кожи.

Многие пользователи утверждают, что приобрести данные капсулы заказать в аптечной сети Москвы и других регионов России. Безоговорочно верить этому не следует, так как производитель настаивает на том, что он реализует свою оригинальную продукцию по приемлемой цене только через официальный сайт, попасть на который можно перейдя по ссылке.

Мы собрали и проанализировали положительные и отрицательные отзывы о товаре с более чем 30 сайтов и теперь Вы можете узнать мнение других людей о Папилайт Комфорт.

100% (проанализировано 176 отзывов)

В конце обзора можно ознакомиться с положительными и отрицательными отзывами людей, испытавших действие комплекса на своём организме.

А анализ отзывов о Папилайт Комфорт, оставляемых пользователями на других сайтах, позволяет оценить реальную действенность комплекса, статистические данные которых расположены в форме ниже. Спасибо за внимание!

Оценка пользователей:

Оценка редакции сайта:

}

Вывод: Папилайт Комфорт рекомендован к покупке!

Купить Папилайт Комфорт(официальный сайт)

Папилайт Комфорт от папиллом и бородавок

5 (100%) 2 Оценки

Оцените цену Папилайт Комфорт:

(Оценили 44 человек)

Оцените простоту применения Папилайт Комфорт:

(Оценили 29 человек)

Оцените преимущества Папилайт Комфорт:

(Оценили 33 человек)

Оцените полезность Папилайт Комфорт:

(Оценили 42 человек)

Пролог

Дело моей жизни, если так можно выразиться, — не изменять своему пути, где бы я ни оказался.

Знаете, чем путешественник отличается от странника?

Пути первого всегда ведут к какой-то цели, будь то открытие истоков Амазонки, «поединок с Сибирью» , изучение племени хуту или тайского секса. А для странника — сам Путь и есть цель. Поэтому путешественник в конце концов из своих путешествий возвращается, а странник упорно движется вперед… И если даже задержится на мгновение в какой-нибудь глухомани, очарованный ее красотой (подобные мгновения могут быть достаточно протяженными), это вовсе не означает, что странствие подошло к концу. Ибо странствие (в отличие от путешествия) есть душевное состояние , а не деятельность — профессиональная или любительская.

Выдающимся путешественником XX столетия был Рышард Капущиньский . Образец современного странника в моем понимании — Кеннет Уайт.

Разными бывают встречи людей и книг. Порой человек ищет книгу, порой книга находит человека. «Синий путь» Кеннета Уайта ждал меня на стойке у портье в краковском «Доме под глобусом» — в сером конверте на мое имя. Кто его оставил — не знаю. Может, кто-то из читателей, пришедших на презентацию «Дома над Онего» в клубе «Алхимия». Это произошло в мае 2006 года. Прежде о Кеннете Уайте, е понятия «интеллектуальный номадизм», я никогда не слыхал.

На «Синий путь» Уайта я ступил в небольшом баре отеля на Славковской, с чашкой утреннего кофе в руке. И с первой же страницы он совершенно заворожил меня.

Дойдя до фразы «Быть может, все дело в том, чтобы зайти как можно дальше — добраться до границ самого себя, — пока не окажешься там, где время обращается в пространство, где вещи являют всю полноту своей наготы и ветер веет безымянно», я понял, что встретил еще одну родственную душу. Человека, «сосланного» на Запад (по его собственным словам) и вынужденного — чтобы обрести свой Восток — пройти через Север.

Я заглянул в конец книги, пробежал глазами краткую справку об е. Уайт родился в 1936 году в Глазго. Изучал философию и другие гуманитарные науки в родном городе, затем в Мюнхене, а с 1959 года — в Париже, лето проводил на старой ферме в горах, где погружался в восточную философию.

С 1963 года преподавал французскую поэзию в университете в Глазго. В 1967 году осел во Франции у подножия Атлантических Пиренеев, в настоящее время живет на северном побережье Бретани. Защитил диссертацию «Интеллектуальный номадизм». В 1983 году принял кафедру поэтики XX века в Сорбонне. Основал Международный институт геопоэтики, выпускал периодическое издание «Геопоэтические тетради». двух десятков книг. Лауреат премии «Медичи» за иностранный роман («Синий путь»), Гран-при Альфреда де Виньи (за двуязычный поэтический сборник «Атлантика») и Гран-при Французской академии за литературное творчество. Есть о чем поразмыслить…

Я вернулся к началу книги.

Кофе остыл. «Синий путь» рассказывал о странствиях Уайта по Лабрадору. Почему по Лабрадору? А ему надоела «иеговианская оккупация мира». Другими словами, Уайт двинулся на Север, стремясь освободиться от Священного Писания и порожденного им интеллектуального хаоса. В надежде увидеть на Лабрадоре свое первоначальное лицо. «Более всего, — признавался он, — я нуждаюсь в пространстве, огромной белой дышащей пустоте для окончательной медитации». Кроме того, на Лабрадоре Уайт, которому наскучили народы и государства, хотел увидеть племена. «К черту, нельзя быть всю жизнь шотландцем, — читал я, допивая остывший кофе, — и все время болтать об одном и том же. Нужно разорвать этот круг и смешаться с миром».

— К черту, — повторил я за ним, оплачивая счет, — нельзя быть всю жизнь поляком.

И еще не один день вторил я Кеннету.

«Синий путь» по объему невелик, так что я довольно быстро выучил его почти наизусть. Впрочем, текст сам отпечатывался в голове благодаря переводу Радослава Новаковского (ударника из группы «Оссиан»), сумевшего передать удивительную мелодию — наподобие горлового пения шаманов Алтая и Тувы. Я бы охотно подписался под каждой второй фразой. Мне близки рассуждения об исчерпанности западной культуры и надежды, возлагаемые на Иного (его инну напоминали моих саамов — для тех и других Природа есть сосуществование, а не обуздание и власть).

Мы цитировали одних и тех же ов — от Торо до Басё — и принадлежали к одному и тому же племени «диких гусей» в человеческом обличье.

Затем ритм прозы Кеннета перекочевал со мной на Кольский полуостров, удивительно созвучный музыке саамов. Я тогда дописывал «Тропами северного оленя» и думал завершить книгу беседой с Уайтом. Увы, никто из моих знакомых не сумел его разыскать.


И вот мы встретились на фестивале Etonnants Voyageurs в Сен-Мало, на северном побережье Бретани. Этот небольшой городок на омываемой морем высокой скале испокон века служил крепостью французским корсарам. Александр Дюма сравнивал его с гнездом морской птицы. Здесь родился и умер мореплаватель Жак Картье , открывший в 1534 году Канаду, отсюда в 1649 году отчалили корабли с проститутками для заселения новой французской колонии.

Здесь родился писатель-романтик Франсуа Рене де Шатобриан, воздвигший себе на соседнем острове Гран Бе гробницу, — Гюстав Флобер, побывав здесь в 1847 году, сорвал на память у пустой пока могилы (а «Атали» отделял от смерти год) цветок и послал своей любовнице. Трудно найти более подходящее место для встречи «удивительных путешественников».

Характерно, что, странствуя по Лабрадору, Уайт не расставался с мемуарами Картье, изданными в Париже в 1968 году. При этом он обратил внимание на интересное совпадение: «В то время во Франции многие ощущали, что определенная культура заканчивается — грядет нечто новое».

Это новое, по мнению Кена, заключалось в переходе от истории к географии. Поразительно, что фестиваль в Сен-Мало организуют люди, связанные с 1968 годом. Кое-кто язвительно именует их «gauche caviar» — якобы они жрут икру и разъезжают на «ягуарах». Не буду скрывать: «икорные левые» мне ближе, чем пресные правые вроде Гертыха или Ле Пена . Поэтому, хоть я и не поклонник подобного рода сборищ, приглашением на фестиваль «Удивительные путешественники» все же заинтересовался.

Мне понравилось, что мероприятие началось прямо на парижском вокзале Монпарнас, откуда литерный «Train du livre» повез нас в Сен-Мало. Всем известно, что знакомиться лучше всего в пути. Я сразу заметил, что некоторые гости прибыли издалека… В их глазах — наблюдательных и настороженных — ощущалась сосредоточенность, типичная для людей, много странствующих.

Но большей частью пассажиры напоминали стайку взъерошенных птиц. Издатели, журналисты, критики и постоянные участники фестиваля громко приветствовали друг друга, чмокали и пыжились.

А за окном — пейзажи Нормандии: плодородные почвы, дородные коровы, солидные хозяйства. Ничего удивительного, что нормандцы не дали миру ни моряков, ни первооткрывателей. Нажитое, точно якорь, удерживало их дома. А вот бретонцев нищета разбросала по белу свету. Пустой карман, говорят они, точно парус, бери да подставляй ветру.

Сен-Мало встретил нас солнцем.

Потом были приветственные речи и грандиозный прием во дворе замка (дары моря, море вина и переодетые пиратами официанты), калейдоскоп лиц, рукопожатия, совместные фотографии и первые интервью. Тем временем погода изменилась. Задул ветер, хлынул дождь. Штормило до конца фестиваля. Море пенилось у подножия крепостных стен, ураган повалил несколько деревьев, пришлось закрыть большой стенд, где проходила книжная ярмарка, — шатер не устоял бы перед напором стихии. Из соображений безопасности закрыли гробницу Шатобриана, зато рестораны и бары работали круглосуточно.

Ведь самое интересное в Сен-Мало — встречи . Ради них и съезжаются сюда странники со всего мира.

Я говорю не об официальных пресс-конференциях с участием нескольких ов, к каждому из которых приставлен свой переводчик (меня с русского переводила очаровательная украинка Настя) — иначе в этом вавилонском столпотворении друг друга не понять. Нет, я имею в виду именно случайные встречи в кафе.

Взять хотя бы Дэна О’Брайена… Мы вместе выступали в «Литературном кафе», так что кое-что я о нем уже знал: живет в Скалистых горах, разводит бизонов, дружит с индейцами. Но там была суматоха (кроме нас, выступали еще Мелани Уоллес и Сукету Мехта), Дэн О’Брайен неважно себя чувствовал из-за недавнего падения с лошади и опоздал.

Заметив О’Брайена в укромном уголке кафе «Путешественник», где мы с Тадеушем укрылись от дождя, я подсел к нему, словно к старому знакомому.

— Тебе не кажется, — заметил О’Брайен после пары рюмок текилы, — что мы тут повстречались, точно бизон с оленем?

Да, ради такой встречи стоило приехать. Поэтому я не очень понимаю Капущиньского, который, побывав на фестивале в Сен-Мало, отметил в своих «Лапидариях» лишь толпу людей да массу книг. Ни одного человека, не говоря уж о бизонах или оленях.


С Кеннетом Уайтом на фестивале в Сен-Мало мы чуть не разминулись.

Я не знал, что он здесь. Утром, заказав в отеле «Элизабет» кофе с булочкой, я заглянул в список гостей. Большинство имен ничего мне не говорило, так что я просто бездумно водил глазами, позевывая и стряхивая с себя похмелье после вчерашнего банкета. И вдруг словно очнулся: по алфавиту мы стояли рядом — White и Wilk. Вот так фокус!

Я легко отыскал его среди «толпы людей и массы книг». Уайт сидел на стенде издательства «Actes Sud» и подписывал прелестной девушке свой «Дом приливов». Когда он оторвался от книги, в выцветших серых (гиперборейских) глазах я увидал знакомую синеву. Наши взгляды встретились, и мы дружно расхохотались.

А что нам оставалось еще? По-французски я — ни бум-бум, а остатки моего английского развеял атлантический шторм.

Кен, в свою очередь, — по-русски ни вот столько… что уж говорить о польском! Тадеуш с Верой , правда, что-то ему объясняли, но в общем мы поняли друг друга без слов. Достаточно было посмеяться вместе, похлопать друг друга по плечу. Казалось, мы вот-вот примемся тереться носами. В конце концов, всей компанией отправились обедать в «Таверну корсара». Кена сопровождала Мари-Клод , меня — делегация издательства «Noir sur Blanc» .

Что мы ели — не помню… Вера с Мари-Клод то и дело подкладывали нам какие-то деликатесы, Мари-Франсуаз наполняла наши бокалы, а Тадек едва успевал переводить. Поспеть за нами и впрямь было нелегко, поскольку изъяснялись мы на волапюке , в котором слова — кельтские или славянские — выполняли роль птичьего щебета.

Иначе говоря, объяснялись наречием людей, которые, распознав в собеседнике человека своего склада (сходный стиль жизни, родственная душа), способны больше выразить жестом, нежели пространной фразой.

Мы сравнивали, например, свои дома — «Дом приливов» и «Дом над Онего»: достаточно оказалось махнуть рукой в ритме волн за окном, чтобы сразу стало ясно — речь идет о домах-скитальцах.

В какой-то момент мы перешли на пиктографию. Чтобы объяснить понятие «интеллектуальный номадизм», Кеннет нарисовал в моем блокноте длинную прямую: это, как он выразился, «автострада европейской культуры».

Линия внезапно обрывалась на рубеже XIX–XX веков или чуть позже. За пару сантиметров до обрыва от нее отходило в разных направлениях несколько стрелок. Под одной Уайт написал «Ницше», под второй — «Рембо», прочие оставил безымянными. Эти стрелки и есть интеллектуальные номады, а пространство, которое они охватывают, — область геопоэтики.

— Геополитики? — не расслышал Тадек.

— Геопоэтики, — повторил Кен. — Геополитика — это прямая, уходящая в никуда.

Каждый раз, когда я потом смотрел на рисунок Кена, мне казалось, что передо мной наскальный рисунок эпохи раннего неолита.


Знаете, чем отличается книга-путешествие от книги-тропы?

Первая — по Уайту — коллекция верст, своего рода культурный туризм (история, кухня, всего понемножку), вторая — странствие в буквальном смысле этого слова. Ведь когда пишешь, никогда не знаешь, куда забредешь! Книги-тропы не имеют ни начала, ни конца, это следы единой тропы, в которой пролог может обернуться эпилогом, а эпилог — прологом.


Сен-Мало, 2007



Зеркало воды

Погружаясь в этот город, мы никогда не знаем, что увидим в следующую секунду или кто увидит нас.

— Когда смотришь на улицу через окно, — говаривал Кандинский, — ее шум едва слышен, движения призрачны, а сама она — за прозрачным, но сплошным и твердым стеклом — кажется потусторонним спектаклем.

Но стоит открыть дверь и выглянуть из своего нутра, как ты моментально погружаешься в это зрелище, принимаешь в нем активное участие, переживаешь его вибрацию всем своим естеством.

Из своего нутра я гляжу в окно на проспект Ленина — главную улицу столицы Карелии, где во время обеденного перерыва можно встретить большинство знакомых. Слева виднеется монументальное здание мэрии и памятник Отто Куусинену , напротив — Дворец бракосочетаний (откуда доносятся крики «горько!»), дальше нефтяной король Сафин , отец певицы Алсу, строит роскошный отель (где должен состояться матч за звание чемпиона мира по шахматам), рядом — особняк отца Николая под медной с патиной кровлей (заказывали аж в Финляндии — здесь такой не достать), а справа — открывается вид на Онего.

В каменном обрамлении набережной озеро напоминает зеркало в резной оправе.

Я давно уже мечтаю о контерфекте города. Почему о контерфекте, а не о пейзаже, портрете или медальоне? Дело в том, что этот устаревший термин (синоним «портрета») словно имеет второе дно — восходит к латинскому «подражать, подделывать».

Петрозаводск, расположенный на берегу Онежского озера, все время смотрится в его воды — как в зеркало — и, в зависимости от высоты волны или угла солнечных лучей, видит себя в разных изломах, бликах, фокусах и масках. Летом белые ночи лучатся матовым свечением (старые мастера добивались подобного эффекта при помощи белковой темперы), от которого предметы обращаются в собственную тень.

В зимнем пейзаже, замечает Константин Паустовский в «Судьбе Шарля Лонсевиля», господствуют две краски: серая и белая. Белая — земля, а серое и темное — небо. Поэтому свет, вопреки обычным законам, падает не с неба, а подымается с земли, что придает редкую причудливость садам, бульварам и паркам (украшенным кружевами инея), зданиям, статуям и людям, освещенным снизу.


Гуляя каждое утро по Онежскому бульвару, я любуюсь этой игрой отражений, гримас, аберраций и призраков. И представляется мне, что, рассказывая о столице Карелии (преломляя реальность в словах), следует балансировать между реальностью и видением.

Парафразируя Кандинского — превратить материальную поверхность текста в иллюзорное пространство города.


Паустовский приехал в Петрозаводск в 1932 году по инициативе Горького — писать историю Петровских заводов. Горький, увлекшись идеей «коллективного труда», задумал серию сработанных «бригадным подрядом» книг об истории российской промышленности. Другими словами, он планировал отправлять на фабрики бригады писателей, которые должны были совместными усилиями собирать материал и совместными усилиями творить, растворяя в общем тексте приметы индивидуального стиля.

От работы в бригаде Паустовский отказался: не верил, что книги можно создавать артелями, точно так же, как на одной флейте не сыграть нескольким музыкантам. Но заявил, что сам напишет о карельских металлургических предприятиях, основанных на берегу Онежского озера Петром Первым.

— Вас, товарищ, — заметил Алексей Максимович, барабаня пальцами по столу, — можно было бы обвинить в самонадеянности и гордыне. Впрочем, что касается меня, я согласен. Только уж не подведите. Книга должна быть готова в срок — и точка! Удачи.

Константин Паустовский прибыл в столицу Карелии в период белых ночей. Петрозаводск был в те времена провинциальной дырой, на улицах повсюду лежали замшелые валуны, дома поблескивали в мутно-жемчужном свете, отражавшемся в слюдяной глади Онего. Писатель снял комнату у бывшей учительницы Серафимы Ионовны и принялся за работу.

К сожалению, хоть ему и удалось, основательно покопавшись в архивах, собрать обширный исторический материал, на бумагу тема не ложилась. Отдельные фрагменты, сами по себе удачные, никак не желали связываться воедино, выдернутые из документов факты не оживали под пером, не передавали дух эпохи. А главное — не хватало человеческих судеб. Отчаявшись, Паустовский махнул рукой — понимая, что Горький останется недоволен, решил плюнуть на все и возвращаться в Москву. Укладывая вещи, сказал об этом Серафиме Ионовне.

— Вы, молодой человек, точно мои дурынды-ученицы накануне экзамена.

Набьют себе голову до отказа так, что перестают отличать важное от второстепенного. Я, правда, книг не пишу, но — сдается мне — силой тут ничего не добьешься. Только нервы себе истреплете, а от этого работе один вред. Не уезжайте второпях, отдохните немного. Пройдитесь по набережной — ветер повыдует из головы лишние мысли, глядишь, что-нибудь и вырисуется.

Паустовский послушался мудрого совета и отправился на прогулку вдоль берега. Сильный ветер с озера действительно прочистил голову, освежил мысли — писатель и оглянуться не успел, как оказался у восточной заставы. Все меньше домов и больше садов, а среди грядок он заметил кресты и надгробия. Какой-то старик, половший морковку, объяснил: раньше здесь находилось кладбище для иностранцев, а теперь землю отдают под огороды, так что скоро могилы ликвидируют.

Внимание писателя привлек заросший чертополохом гранитный обелиск за кованой решеткой. Он подошел поближе и прочитал полустершуюся надпись на французском языке. Это была могила Шарля Лонсевиля, инженера артиллерии наполеоновской армии, умершего в Петрозаводске летом 1816 года.

Константин Георгиевич почувствовал, что нашел наконец то, чего ему не хватало. Судьбу человека! Прямо с кладбища он отправился в городской архив. Сухонький хранитель помог писателю разобраться в документах. Девять дней поисков — и вот они держали в руках свидетельство о смерти Лонсевиля, четыре частных письма, где упоминалось имя, а также анонимный донос о визите в Петрозаводск вдовы французского инженера Мари-Сесиль, прибывшей из Парижа, чтобы поставить на могиле памятник.

Небогато, но уже что-то. Остальное — дело фантазии.


Архивные изыскания прояснили лишь одно: инженер французской артиллерии Шарль Лонсевиль, участник Великой французской революции и русского похода Наполеона, был взят в плен казаками в бою под Гжатском и выслан в качестве инженера по литью пушек в Петрозаводск, где вскоре заболел горячкой и умер.

Упоминание о горячке позволило Паустовскому показать столицу Карелии глазами бредящего больного. В «Судьбе Шарля Лонсевиля» зарево домны освещает вымирающий ночами город, высвечивая из мрака (словно лампа-вспышка) фрагменты фантасмагорической реальности: страшные усы будочника, поломанные мосты, мокрый нос пьяного, оравшего песню: «Не знаешь, мать, как сердцу больно, не знаешь горя ты мово», обрывки афишек, извещавших, что в знак посещения завода государем с рабочих будут отчислять по две копейки с заработанного рубля на сооружение церкви в слободе Голиковке.

На почерневшей глади озера колыхалась звездная карта северного неба.

Выполняя поставленную Горьким задачу, Паустовский наделил Лонсевиля собственным интересом к биографиям. Французский инженер на досуге не только почитывал Плутарха, но и сам баловался пером, разматывая чужие судьбы, словно клубки спутанных ниток, полагая, что нет жизни, в которой не отразилось бы лицо эпохи, особенно такой суровой, как времена Александра I. Якобы, цитируя записки своего героя, советский писатель мог без всякого стеснения — чужими устами — критиковать порядки на царских предприятиях и иностранных управляющих (от голландца Генина до англичанина Армстронга ), не выходя при этом из роли объективного репортера.

Тем более что революционное прошлое Лонсевиля (подкрепленное документальной базой) идеально сочеталось с образом поборника социальной справедливости, делая из него чуть ли не предтечу коммунизма на фоне циничных и надменных англосаксов, состоявших на службе у русского самодержавия.

Паустовскому оставалось лишь придумать пару диалогов да подсыпать горсть ремарок. Вот фрагмент разговора французского инженера с Адамом Армстронгом, управляющим Александровского завода:


«Армстронг поднял темные веки и тяжело взглянул на Лонсевиля. Тот невольно отвернулся. В этом англичанине все — вплоть до припухлых век и редких бакенбард — казалось отлитым из чугуна. С чугунной усмешкой Армстронг порылся в ящике стола, вынул горсть мелких бляшек и разложил их перед собой.

— Последствия свободы, равенства и братства столь очевидны и отвратительны, — сказал он, перебирая бляшки, — что жестокость необходима. Вы — джентльмен, и я хочу говорить с вами свободно. Россию можно назвать страной не столь жестокой, сколь несчастной. Беззаконие сверху донизу — от приближенных венценосца до последнего городничего.

Вот небольшой тому пример: в разгар войны, когда ядра были нужнее хлеба, я получил приказ изготовлять в числе прочих вещей железные пуговицы с гербами всех губерний Российской империи.

Армстронг придвинул бляшки Лонсевилю. Рука его тяжело прошла по столу, точно он толкал стальную отливку.

Лонсевиль рассеянно взглянул на пуговицы с орлами, секирами и летящими на чугунных крылышках архистратигами и потер лоб — разговор с англичанином раздражал его и вызывал утомление. Этим утром в литейном цехе он видел обнаженного до пояса старика рабочего со спиной, исполосованной синими шрамами.

То были следы порки.

— Вы британец, вы — сын страны, кричащей на всех перекрестках об уважении к человеку, — Лонсевиль взглянул на крутой лоб Армстронга, — как можете вы сносить порку?

Армстронг встал, давая понять, что разговор, принявший острый характер, окончен.

— Мне нет дела до чужих законов, — промолвил он сухо.

— Я думаю, что в армии Бонапарта тоже было принято хлестать плетьми лошадей, чтобы заставить работать, а не кормить их сахаром».


Что касается отношения к рабочим, Адам Армстронг не был исключением. В 1694 году датчанин Бутенант , владелец старейших металлургических предприятий в Карелии, испросил у царя указ, приписывающий крестьян кижского погоста к его фабрике — ибо добровольно те работать не желали. Это был первый в Карелии опыт европейской эксплуатации. Однако Вилим Генин в 1714 году жаловался в письме к графу Апраксину, что не знает, как быть с ленивыми крестьянами, которые так и норовят увильнуть от работы — кнута, мол, не слушаются, а вешать — грех.

Возникает вопрос: иностранные ли управляющие использовали рабские законы царской России в целях ее эксплуатации подобно прочим колониям, или же отношение людей к работе оказалось здесь таково, что без кнута было не обойтись?

Паустовский — вне всяких сомнений — придерживался первой гипотезы. Впрочем, в те времена это была официальная позиция советской историографии, достаточно распространенная и в наши дни.


Оказалось, что Паустовский Шарля Лонсевиля выдумал — от начала до конца! Не было ни могилы, ни архивных находок — никаких следов инженера французской артиллерии. Только фамилия настоящая, однако принадлежала она совершенно другому человеку. Это был Франсуа де Лонсевиль (скончавшийся в 1795 году), гувернер в доме Тутолмина , генерал-губернатора Олонецкой и Архангельской губерний. Словом, повесть Паустовского — литературная мистификация, которая помогла писателю выйти из неловкой ситуации, в которой тот оказался, не сумев выполнить задачу, поставленную Горьким.

Рассказал мне об этом Данков из Петрозаводского краеведческого музея.

Забавно, что беседовали мы в его кабинете, расположенном в том самом полукруглом здании, где Шарль Лонсевиль якобы разговаривал с Армстронгом. Только в те времена окна выходили на поросшую травой площадь, а теперь — на памятник Ленину в окружении серебристых елей (вроде тех, что растут у стен Кремля). Мишин кабинет ничем не напоминает помещение, где управляющий Петровских заводов принимал французского инженера. Вместо наручников, пушечных ядер и моделей орудий повсюду разбросаны книги, карты и гравюры, связанные с эпохой Петра Первого.

Ведь Михаил Юрьевич — один из трех крупнейших на сегодняшний день в России специалистов по этому периоду. Его конек — так называемая «Осударева дорога», легендарный тракт от пристани Нюхча на Белом море к Повенцу на Онежском озере, по которому Петр Алексеевич в 1702 году якобы протащил два фрегата. Это позволило его армии взять крепость Нотебург (бывший Орешек, затем Шлиссельбург) на Ладоге и открыло ему путь к Балтике.

— Это был колоссальный чувак, — в голосе Миши звучит восхищение, — впрочем, вся компания, с которой он шел из Нюхчи в Повенец, — банда колоссальных чуваков. Эта дорога, милый мой, — начало истории не только Петрозаводска, но и Российской империи.

Михаил Юрьевич — представитель новой русской историографии.

Это первое после долгого перерыва поколение историков, которым не довлеет бремя идеологии. При этом — в отличие от дореволюционных ученых — поколение Данкова обладает недоступной прежде документальной базой, неограниченным доступом к зарубежным архивам и грантам, возможностью применять суперсовременные методы исследования. Неудивительно, что и мыслят они иначе.

— Смотри, — говорит Миша и ставит между нами карманное зеркальце. — Ты видишь окно и дом напротив, а я — дверь и книжную полку. Подобным образом обстоит дело и с историческими фактами. Глядя на них с определенной точки зрения, мы видим лишь один из аспектов.

Поэтому факты следует освещать с разных сторон, предлагая читателю делать выводы самостоятельно. Показывая мир в зеркале текста, помни — то, что люди увидят, зависит от того, как ты его держишь! Чем больше отражается, тем полнее картина мира.

Каждый раз, встречаясь с этим бородатым рослым земляком Ломоносова (Данков родился в Архангельске в 1954 году), я поражаюсь его гибкому уму, необычайной энергии и неправдоподобной работоспособности и думаю, что Миша тоже колоссальный чувак. Такого «зае…того чела» не выдумал бы даже Паустовский.


Гуляя по Петрозаводску, по его улицам и историческим закоулкам, я набредаю на тему, которую, казалось бы, уже исчерпал, но вот она возвращается в новом свете, в новом отражении.

Как быть? Корректировать написанное, стирая протоптанные следы, или дополнять в качестве постскриптума, запечатлевая прихотливое движение тропы? Поскольку я исхожу из того, что «Зеркало воды» — это своего рода странствие по городу, а не экскурсия для туристов, притворяться гидом-всезнайкой — явное нарушение жанра. Поэтому я выбираю тропу, надеясь, что ты, читатель, станешь бродить по «Зеркалу воды» так же, как я бродил по Петрозаводску.

Недавно Лена Кутькова из Сектора редких книг показала мне журнал «Мир Паустовского» за 2003 год, в котором напечатана моя «Карельская тропа». Лена очень удивилась, что я ничего не знаю об этой публикации и даже о существовании журнала слышу впервые.

Интереса ради взглянул.

В разделе «Неизвестный Паустовский» обнаружил письма и записи петрозаводского периода, когда писатель собирал материалы для «Судьбы Шарля Лонсевиля». Знай я о них раньше, не пришлось бы кружить вокруг да около.

Карельские записки и письма Паустовского из Петрозаводска не только показывают изнутри механизм литературной мистификации — в чем у «Кара-Бугаза» не было равных, — но и свидетельствуют о том, что писатель пребывал в мире собственных фантазий, не отделяя их от реальности. Например, в письме к жене от 16 мая 1932 года Паустовский сообщает о том, что нашел могилу Лонсевиля, и пересказывает сцену из повести — как будто это происходило на самом деле!

Одновременно из дневниковых записей следует, что писатель работал над несколькими другими вариантами этого эпизода. В одном из них могилу французского инженера показывает Паустовскому прелестная комсомолка Лена.

Фаина Макарова , подготовившая к печати карельские записки Паустовского, утверждает, что на самом деле могилу Лонсевиля писателю показали супруги Лесковы. Якобы Константин Георгиевич часто навещал их, а поскольку жили Лесковы в районе Зарека, близ «немецкого» кладбища, именно туда они и водили гулять своего гостя. Однажды писатель пришел грустный: с темой Петровских заводов не справился, мол, пора домой. Они в последний раз отправились на «немецкое» кладбище и… Я вдруг почувствовал, что у меня голова идет кругом. Это же повесть Паустовского, только в роли старой Серафимы Ионовны — Мария Петровна Лескова, рассказавшая эту историю Макаровой и краеведу Николаю Кутькову , отцу Лены.

Что касается учительницы Ионовны, у которой якобы жил Паустовский, — это явный вымысел.

В письме от 18 мая 1932 года Константин Георгиевич сообщает жене, что остановился в Доме крестьянина. Что же — Марию Петровну придумали Макарова с Кутьковым? К счастью, Николай Кутьков — пока еще не плод чьего-либо воображения, так что я могу сам его расспросить.



— Мария Петровна — это что… — рассмеялся Николай, угощая меня бражкой собственного изготовления. — Представь себе, Юрка Линник , наш знаменитый карельский ученый и поэт, рассказывал однажды, как в молодости, прочтя «Судьбу Шарля Лонсевиля», их пионерский отряд отыскал забытую могилу французского инженера, заросшую лопухами, и навел там порядок.

Литературная мистификация взяла верх над реальностью.

— Коля, для меня история Лонсевиля — фирменный знак твоего города. Знакомясь с его историей, я то и дело натыкаюсь на мистификации. Это ваш петрозаводский стиль.


Мне в руки попала забавная книга Франка Вестермана «Инженеры душ». В 1990 году голландский предпринял путешествие по следам Паустовского, сравнивая реальность и ее отражение в прозе Константина Георгиевича. Вестерману не верится, что «Судьбы Шарля Лонсевиля» мог так легкомысленно отнестись к социалистической действительности.

— Я был удивлен, — признается он после визита в редакцию журнала «Мир Паустовского», — что писатель даже в воспоминаниях ловко жонглировал фактами.

Но одно дело — украшать байками повесть о жизни, и другое — подчинить собственную биографию законам писательского искусства. Это большая разница. Значит, он существовал в некоем пространстве между правдой и мифом.

Меня поразил петрозаводский эпизод путешествия Вестермана. Вот он просыпается на станции Фабрики Петра (название города в вольном переводе а книги), вспоминает, что здесь отливали бронзу, а царь Петр заказывал пушки, затем отправляется завтракать в вагон-ресторан. К столику вместо официанта подходит охотник с грудой шкур на плече и предлагает купить пару шкурок горностая — в подарок супруге или любовнице. Удивительно, что Франку еще и белый медведь не привиделся — на площади Гагарина.


14

В живописи Бальтуса зеркало играло существенную роль.

Не только в силу символических связей с дао, о которых он говорил Константини в книге «Против течения», но и как способ контроля любого необычного видения. Даосизм ассоциировал зеркало с пустотой, в школах ушу ум даже сравнивали с «зеркалом в воде». В даосистском искусстве пейзажа красота есть мир, отраженный в самом себе.

Леонардо да Винчи советовал художникам смотреть на картину в плоское зеркальце. В зеркальном отображении видишь собственные ошибки словно со стороны. Не случайно Бальтюса считали западным художником, обладавшим восточным восприятием природы. Синтез даосистского мировосприятия и европейской техники.

О зеркалах Бальтуса я размышлял сегодня утром, гуляя — как обычно — по Онежскому бульвару.

Над опаловым овалом залива витала серая рассветная мгла (не поймешь, где туман поднимается, а где — отражается). На променаде было еще безлюдно, только по порфирной бровке нервно семенило несколько уток (птичий reisefieber перед отлетом), наконец солнце пробилось сквозь облака и рассеяло пепельную вуаль над водой.

Мои утренние прогулки — своего рода молитва. Бальтюс произносил ее перед работой: это помогало ему сосредоточиться и освободиться от собственной личности.


Описание карельской столицы лучше начать с прогулки по Онежскому бульвару, где стихия воды подходит вплотную к городу, делясь с ним энергией. Вероятно, поэтому местная молодежь проводит здесь летние вечера, попивая пиво, словно бы заряжая батарейки на год вперед.

Утром женщины в ярко-оранжевых куртках собирают пустые бутылки.

С проспекта Ленина спускаюсь прямо к озеру, вдыхаю запах воды. Раз, другой — о том, как как хорошо! Никакая «травка», а уж тем более сигарета не заменят свежего воздуха! Особенно рано утром, когда люди досыпают, машин нет, а ветер с Онего разогнал ночные испарения. Еще один глубокий вдох — и я сворачиваю направо. К памятнику Петру I.

Прибрежный променад выложен тремя видами камня. Прежде всего — это малиновый кварцит из Шокши. Единственное место на земле, где он встречается! Ценнейший камень служил, в частности, строительным материалом для саркофага императора Наполеона в Париже и мавзолея Ленина на Красной площади в Москве. В Петрозаводске немецкие военнопленные вымостили им Первомайский проспект. Кажется, это был самый дорогой проспект в мире!

В конце восьмидесятых годов прошлого века его перенесли на Онежский бульвар, а Первомайский проспект заасфальтировали.

Второй камень — ладожский гранит. Он бывает разных оттенков: серый, розовый, иногда с красными прожилками, словно налитый кровью. В 1973 году скульптор Борис Дюжев изваял из него памятник академику Отто Куусинену, компилятору новой версии «Калевалы» и председателю Президиума Верховного Совета Карело-Финской ССР (при Сталине). Он стоит на углу улиц Ленина и Пушкина, а я каждый день прохожу мимо, направляясь к озеру.

Третий — черный диабаз.

Отполированный, он напоминает мрамор и после дождя сверкает, словно инкрустация черного дерева на мокром граните. Или ламаистские четки.

Вдоль Онежского бульвара выстроились памятники. Подарки братских городов со всего мира. Первой появляется из предрассветных сумерек голая красавица с пышной грудью из французского города Ла-Рошель. Сделана фигура так затейливо, что один ее глаз поглядывает на озеро, а другой — на улицу Пушкина, параллельную Онежскому бульвару, словно любуясь сквозь золотую листву зданием педагогического университета. Таблица на фасаде здания сообщает, что это здание первоклассного качества — произведение архитектора Фарида Рехмукова 1961 года.

Позади французской красотки торчат из земли металлические треугольники — от совсем маленького до огромного.

Это «Волна дружбы» Анны Кеттунен, дар финского города Варкауса. Петрозаводцы иронизируют, что металлическая «волна» напоминает кривую улыбку губернатора Карелии Сергея Катанадова. Консульство Финляндии находится на улице Пушкина, как раз напротив сего дара.

Несколькими шагами дальше — синяя арка (эмблема карельского единства) от финского Йоэнсуу. В зависимости от угла зрения она кажется сплошной или расколотой. Влюбленные любят прогуливаться под ней за руку — якобы это хорошая примета (курам на смех), обещающая счастливую совместную жизнь.

«Под одними звездами» Райнера Кесселя — подарок Нойбрандербурга — издалека можно и не заметить. Подумаешь: обычная жестянка, продырявленная и изогнутая.

Подойдешь ближе — выясняется: карта звездного неба. Будто бы ночью сквозь эти отверстия светят звезды. Хотя у польского дипломата из Питера, с которым мы гуляли тут летом, возникли ассоциации со следами пуль. «Смотрите, — хохотнул он, — это похоже на расстрельную стену!»

Зато «Тюбингенское панно». Гайзельхарта и Б. Фогельмана — дар немецкого города Тюбингена — проглядеть невозможно. Гигантская конструкция из шестидесяти четырех металлических прутьев разной высоты и формы символизирует (согласно скому замыслу…) разнообразие жизненных путей. Масштабная композиция перекликается со зданием Карельского филиала Российской академии наук, возвышающимся чуть поодаль за березами, на улице Пушкина, а советские реликты на фронтоне резиденции карельских ученых производят не меньшее впечатление, чем произведение немецкого авангарда.

Я не случайно одновременно с Онежским бульваром описываю и то, что расположено чуть выше, — это лицо Петрозаводска, если смотреть со стороны озера.

Еще недавно город гляделся в Онего исключительно фасадами домов на улице Пушкина, застроенной после войны только с одной стороны, — берег же был покрыт густыми зарослями кустарника, где собирались любители пива.

Реконструкция восточной части Онежского бульвара закончилась в июле 1994 года, к пятидесятилетию освобождения столицы Карелии от финской оккупации. Западный отрезок сдали в 2003 году — к трехсотлетию города. Сегодня Петрозаводск обращен к Онего ликом, отмеченным печатью исторической шизофрении: над постмодернистской Россией возносятся очертания постсталинизма.

Это особенно заметно, если любоваться «Рыбаками» из Дулута (США, Миннесота) на скале у берега, не теряя при этом из виду советский Дом физкультуры на холме. Скульптура Рафаэля Консуэгро 1991 года (рубеж эпох!) и дала начало галерее Онежского бульвара, спровоцировав при этом местную публику на всевозможные каверзы. Петрозаводцы одевали янки в старое тряпье, принимая их не то за индейских наркоманов, не то за узников Дахау.

На фоне советского храма физической силы с дорическими колоннами две рахитичные фигурки с ребрами из стальных прутьев и впрямь вызывали жалость.

Дальше Онежский бульвар и улица Пушкина расходятся. Ни здание Национальной библиотеки, где я наслаждаюсь общением с Державиным , Раевским , Рыбниковым и Глинкой , ни стоящий неподалеку бронзовый памятник Александру Сергеевичу с променада не видны. Зато можно поспорить, что символизирует норвежская скульптура (шестеро женщин вместе держат зеленый букет — дар норвежских городов Мо и Рана): Мать-землю или идеи феминизма.

И наконец, «Дерево желаний» Андерсена от шведского города Умео.

Закопченная культя без листьев напоминает деревце из Хиросимы, установленное в Щитницком парке (Вроцлав) в память об американской ядерной бомбардировке. Андерсен на своей скульптуре развесил золотые колокольчики, но их украли в первую же ночь. Теперь петрозаводцы привязывают к голым ветвям разноцветные тряпочки (обычай, заимствованный у бурятов), а в дупло, именуемое «ухом ФСБ», шепчут самые сокровенные желания. Я своими глазами видел, как к нему выстроились в очередь военные — при полном параде, позвякивая орденами.

Должен сказать, что во время своих утренних странствий я, конечно, уделяю скульптурам значительно меньше внимания, чем в этом описании. Я просто хотел отметить вклад зарубежных дизайнеров в облик «визитной карточки Петрозаводска», как называют Онежский бульвар.

Впрочем, не меньшую роль европейцы сыграли и в истории города в целом, но об этом — в другой раз.

На самом деле созерцаю я на рассвете только воздух и воду. Именно они, чьи оттенки никогда не повторяются, задают тон новому дню.

Тинедол (оригинал) в Менделеевске

Сегодня небо алело, ложась лиловыми тенями на водную гладь, мостовая отсвечивала розовым, а кольцо чертова колеса поднялось из-за Водного вокзала черным нимбом. Бровки тротуара из диабаза у входа в сквер Петра I напоминали лестницу перед кафе «Одеон» Бальтуса. Здесь я обычно поворачиваю домой.

Вот так у меня ушло несколько дней на то, чтобы описать едва ли четвертую часть своей утренней тропки, которая целиком занимает полтора часа. Порой картину в полтора локтя, говорил Ван Вэй , рисуешь сотнями тысяч верст.


Десять с лишним лет назад, при поддержке академика Лихачева и режиссера Михалкова, Михаил Данков создал исследовательский проект «Осударева дорога», включавший ежегодные археологические экспедиции по следам марш-броска Петра I. Добровольцы со всей России под руководством самых разных специалистов каждый год открывают что-нибудь новое, а Данков тщательно это описывает и оглашает в СМИ.

Результатом последнего сезона стала серия статей, отрицающих факт волочения фрегата через карельскую тайболу. Миша утверждает, что это миф.

— Желая скрыть переход от шведов, Петр приказал проложить маршрут через наименее населенные территории. Поэтому царская дорога запечатлелась в людской памяти только в виде топонимических баек. Народные предания гласят, например, что на Щепотьевой горе Петр Первый собственными руками отрубил голову бомбардиру (кстати, главному инженеру дороги) за то, что при строительстве тракта он замучил массу народа. Вечная наша вера в доброго царя, окруженного злыми боярами… А ведь известно, что Михаил Щепотьев не только довел дорогу до конца, но впоследствии еще и отличился во многих битвах, в частности за Нотебург и Ниеншанц, а после гибели под Выборгом в 1706 году его тело накрыли Андреевским флагом и на захваченном Щепотьевым корабле с почестями отправили в Санкт-Петербург.

Впрочем, о Щепотьеве стоит рассказать особо. Он — один из ближайших соратников Петра Первого (оба без устали поклонялись Бахусу), отличный солдат и военный инженер, а также корабел и моряк. Под его надзором в доках на реке Свирь были выстроены первые корабли российского балтийского флота — «Штандарт», «Бирдрагер» («Разносчик пива»), «Гельдсак» («Денежный мешок»), а также «Вейндрагер» («Виночерпий») — спущенные на воду 8 1703 года. За штурвалом «Штандарта» стоял царь, а «Разносчиком» командовал Михаил. Что касается фрегатов, ни архивные материалы, ни полевые исследования не подтверждают факт их волочения через карельские болота.

Никто из ученых — ни российских, ни зарубежных — не может похвастаться какими-либо доказательствами, что эта переправа имела место! Наоборот, целый ряд фактов и донесений говорит об обратном. Пора признать, что история с волочением фрегатов — миф.

— А можешь показать мне карту царской дороги?

— Увы. Я убрал ее с нашей интернет-страницы. Понимаешь, одна туристическая фирма, воспользовавшись этой картой, организовала пешеходные туры и подала в суд, желая запатентовать «Осудареву дорогу» в качестве своего логотипа. А чокнутые российские байкеры устраивают там мотокроссы. Представляешь себе результат? Почва срыта и затоптана, кострища, горы мусора. В таких условиях о дальнейших разысканиях нечего и мечтать… Боюсь, как бы этот уникальный памятник инженерной мысли вообще не исчез с поверхности земли — тогда уж его загадки так и останутся неразгаданными.

— Загадки?

— Первая — поразительные темпы строительства царской дороги: ведь Михаилу Щепотьеву потребовалось всего три недели, чтобы с помощью нескольких тысяч крепостных крестьян выкорчевать двухсотшестидесятикилометровую просеку в безлюдной карельской мандере , откатить оставшиеся от ледника огромные валуны, проложить гати через болота, преодолеть две горные цепи (их склоны срезали, перемещая грунт вниз).

Одними кирками да лопатами люди перекидали более семи миллионов кубов почвы! Да еще выстроили два понтонных моста.

— Фантастика!

— Еще большая фантастика, хоть это и доказанный факт, — скорость, с которой пятнадцатитысячная армия Петра Первого проделала этот путь. Шли восемь дней, то есть тридцать четыре километра в сутки. По тем временам — мировой рекорд: достаточно вспомнить стремительный марш армии графа Джона Мальборо из Нидерландов в Баварию вдоль Рейна.

Чтобы пройти двести пятьдесят миль, солдатам антифранцузской коалиции потребовалось пять недель, а ведь они двигались по густонаселенным районам, где еды и фуража было вдоволь, а тяжелые грузы сплавляли по реке. Да что там, в июне 1941 года, немцы, подступая к Москве по Минскому шоссе, делали двадцать пять километров в сутки.

— А другие загадки?

— Маршрут царской дороги — полностью мы не знаем его и по сей день.

Неясно также, почему в дальнейшем дорога не использовалась. Наконец, масонские знаки…

— ?.

— До начала строительства дороги солдаты Петра Первого построили на Соловках пирамиду. Позже такая же пирамида по указу Екатерины Второй появилась в гербе города Повенец, где заканчивалась царская дорога. Знак пирамиды с всезнающим оком имеется также на боевом штандарте участвовавшего в походе Преображенского полка. Под этим оком Нептун в ладье посвящает Петра Алексеевича в таинства свободных каменщиков. Двумя годами раньше шотландец Брюс открыл в Москве тайную масонскую ложу под названием «Братство Нептуна». На заседаниях ложи, проходивших в Сухаревой башне, нередко председательствовал сам Петр.

— В одной из статей ты утверждаешь, что царская дорога была маршем на Запад с целью завоевания Севера.

— Честно говоря, это символ преобразований в Петровскую эпоху — как в России, так и в Европе.

Как-никак, оставляя Архангельск — буквально и метафорически (последующие царские указы подорвали торговое значение города, стоявшего в устье Северной Двины в Белое море), — царь порывал с традициями старой Руси, для которой это был единственный порт, соединявший ее с Европой. Кроме того, было важно пробиться через карельские болота (дебри старообрядцев) — вместе со свободными каменщиками, флибустьерами и бандитами со всей Европы. Едва они высадились на Вардегорском мысе в районе Нюхчи, как Гаспар Ламбер де Герен, бретонский капитан-инженер из Сен-Мало, убил на дуэли голландского капитан-командора Питера ван Памбурга. Ван Памбург был одним из первых капитанов Петра Первого: под его командованием в 1699 году русский корабль «Крепость» прибыл с дипломатической миссией в Константинополь, где голландец затеял спьяну такую пальбу, что две жены султана со страху родили раньше времени.

В то же время Гаспар Ламбер де Герен стал первым иностранцем, удостоенным ордена Святого Андрея за боевые заслуги и проект Петропавловской крепости, после чего сбежал из России и сочинил нашумевший в Европе пасквиль на князя Меншикова. До чего живописные персонажи! Многие из них вошли в историю России. Наконец, царская дорога позволила российской армии добыть «ключ к Балтике» (крепость Нотебург), положив начало серии побед над Карлом Двенадцатым за власть на Севере, что в результате изменило расклад политических сил во всей Европе.

— Ты хочешь сказать, что поход Петра Первого определил новый вектор развития Европы?

— Именно.


Из кабинета Миши Данкова вы попадаете на площадь Ленина. Когда-то здесь стоял памятник Петру Великому, а площадь называлась Петровской.

Теперь место русского императора занимает товарищ Ленин — выглядывает из-за каменной трибуны, зажав в кулаке ушанку. Гранит на памятник вождю революции добывали на острове Голец заключенные. Данков много лет добивается, чтобы площади вернули императора и старое название. Пока тщетно! Губернатор Сергей Катанандов аргументирует отказ тем, что коммунисты еще живы, поэтому возвращения Петра Великого народ не заметит, в вот пропажа Ульянова всколыхнет общественное мнение. Но Миша надежды не теряет.

— Рано или поздно большевики вымрут, разве нет?

История перемещений памятника Петру I по Петрозаводску — практически сюжет для романа-дороги в жанре фэнтези.

Открыть его планировали к двухсотлетию со дня рождения царя (30 мая 1872 года) на Круглой площади, переименованной по этому случаю в Петровскую. Тогда этот был самый центр города. Не обошлось без накладок: государственный бюджет был довольно хилым, и к означенному дню удалось лишь вкопать каменный «саркофаг» с памятной таблицей (осталось две золотых монеты и шестнадцать серебряных). В губернаторском доме выставили макет памятника в масштабе один к четырем. Торжественное открытие состоялось 29 1873 года, то есть в день святых Петра и Павла. (До революции это был главный городской праздник.)

На празднество в город стеклись толпы окрестного люда.

На пароходе «Царь» прибыли столичные вельможи, на «Царице» — хор лейб-гвардии Преображенского полка. Праздник начался с процессии, колокольного звона и военного парада. Затем прозвучали залпы из тридцати одного орудия, и глазам растроганной публики явился бронзовый Петр (проект академика Шредера ) на цоколе из ладожского гранита. «Многие прослезились» — написала местная газета. Снимал фотограф Монштейн. В губернаторском доме открылась выставка памятных сувениров на тему пребывания Петра I в Олонецкой губернии. Здешняя типография выпустила по этому случаю брошюру петрозаводского краеведа Александра Иванова «Император Петр Великий и деятельность его на Олонце.

Исторический очерк для народа». В ней петрозаводцы могли, в частности, прочитать, что «Карелия до Петра Великого была огромной пустыней, погруженной в глубокий сон. Император пробудил ее к жизни». Вечером дал представление цирк братьев Вольф. Праздник закончился фейерверком на берегу Онежского озера.

Памятник Петру Великому сразу стал одной из достопримечательностей города. Поэт Константин Случевский, осматривая Петрозаводск в 1874 году со свитой великого князя Владимира Александровича, записал в дорожном дневнике: «Памятник недурен; облик императора гораздо внушительнее того, который поставлен в Петергофе у Монплезира. Неудивительно, что горожане то и дело зовут приезжающих сюда туристов полюбоваться им: посмотрите да посмотрите!» В советскую эпоху красота памятника спасла его от переплавки.

В ноябре 1918 года в первую годовщину Октябрьской революции на шею Петра I набросили петлю и при помощи упряжки ломовых лошадей повалили на землю.

Площадь получила имя 25 . Во время праздника про бронзового императора спьяну забыли. Ночью кто-то отвез его на санях в бывший губернаторский парк и спрятал в сарае. Позже поговаривали, будто сделал это Линевский , открыватель беломорских наскальных рисунков. Петр Великий пролежал в сарае до лета 1926 года, когда в столицу Карелии прибыла из Ленинграда комиссия экспертов во главе с профессором Романовым. Комиссия заявила, что памятник слишком ценный, чтобы отправлять его на переплавку. Однако лишь весной 1940 года фигура Петра была установлена на Фабричной площади перед церковью Александра Невского (в то время — Музеем атеизма).

В июне 1978 года императора торжественно перенесли в специально подготовленный сквер на Онежском бульваре неподалеку от Водного вокзала, где он стоит и поныне.

Сквер для царя тесноват. Шредер проектировал памятник с учетом масштабов Круглой площади и окружающей каменной застройки. В рахитичной березовой рощице на берегу Онего Петр Алексеевич выглядит так, словно остановился отлить. И все же фигура производит впечатление. В особенности — царственный жест правой руки. С Круглой площади царь указывал на устье Лососинки, где должны были построить оружейные заводы для войны со шведами.

Теперь же он тычет пальцем в скверик.

В последнее время местные вандалы-алкоголики, бывает, отламывают у Петра шпоры — сдают в лом за поллитра. Так что, возможно, сегодня жест царя означает просто:

— Пошли вон, хамы!


Недавно побывала у нас пани Ирена Сиялова-Фогель, профессор Краковской музыкальной академии. Как-то вечером после ужина (яичница с рыжиками) она попросила меня прочитать вслух несколько абзацев из дневника, а выслушав, заявила, что я пишу в темпе andante non troppo — спокойном, неспешном, характерном для второй части сонаты.

— Я пишу, моя дорогая, — ответил я, — как хожу — не торопясь, чтобы читатель успел увидеть то, что я наблюдаю, шагая. Это проза не для любителей быстрой езды и калейдоскопа картинок.

Сказывается, наверное, и возраст. С каждым годом я все больше ощущаю осень. С каждым шагом — шагов остается меньше.


19

А в Петрозаводске оттепель… Онего словно плачет. Говорят, влажные глаза прозорливее сухих. Еще под вечер лед на озере был присыпан снегом, теперь свечение синей глади покрыто тонким слоем воды. Откуда оно? Небо обложено грязными тучами, ни одного проблеска солнца. Я осторожно ступил на лед… Синеватое зарево сочилось из глубины. Точно на дне глаза я увидел собственное смутное отражение. Эфемерное — словно дым.

После обеда в галерее «Выход» — открытие персональной выставки Наташи Егоровой «Сфумато».

На вернисаже — весь петрозаводский бомонд, и хотя я обычно избегаю такого рода сборищ, на сей раз пошел. Не только потому, что Егорова, с моей точки зрения, — надежда русского искусства, но и потому, что многие ее работы родились в нашем доме над Онего в Конде Бережной.

Мы познакомились несколько лет назад, и мне сразу понравилась эта суровая девушка (так не похожая на местных художниц-тусовщиц), дочь простого рыбака из деревни Колежма на Белом море. Я работал тогда над Клюевым — и ее заразил. В результате Наташа взяла мое «Лето с Клюевым» для дипломной работы — сделала рукописную книгу с прекрасными гравюрами.

В цикле «Сфумато» — вдохновленном творчеством Леонардо да Винчи, Веласкеса и Генри Мура — Наташа нашла свет отцовской избы.

Ребенком она запомнила, как он снопами рвался сквозь окна в темную хату. Она поместила человека в оконную раму и извлекла его из мрака, получив эффект пустоты. Свет в ней играет с тенью, оттенки — друг с другом, а призраки в окне — это то, что остается от человека.

Три из пятнадцати фотограмм, выставленных в галерее на улице Маркса, Наташа сделала летом в нашем доме. На одной из них я узнал себя за рабочим столом: бордовая спинка стула, контуры тела и вытянутая голова — словно истукан в дыре из света. Это напоминало предсмертное видение Ивана Ильича. Но откуда взялось голубые отсветы на полу?

— Ну как же! — смеется Наташа.

— Еще Леонардо утверждал, что голубизна рождается из света и тьмы. Подобно небу.


От сквера Петра I до Национальной библиотеки, расположенной на улице Пушкина, 5, в стильном доме с абсидой, — рукой подать. Камнем можно добросить, если постараться! Интересно, есть ли у них брошюра Иванова о деятельности царя в Карелии?

Здание — специально для библиотеки — проектировал Константин Гутин. Теперь это памятник архитектуры, хотя сдано оно было лишь в 1959 году. Больше всего я люблю эту застекленную абсиду, из которой открывается вид на Онего — отдохновение для глаз. Тем более что я в основном терзаю себя старыми текстами, обычно плохо читабельными. Нередко, когда на улице метет — вот как сегодня, — мир за окном столь же расплывчат, как текст. Переведешь взгляд на прелестных девушек, которых тут всегда полно, — и глаза на их лицах отдыхают не хуже, чем на волнах Онего.

Первая публичная библиотека была открыта в Петрозаводске 15 1833 года.

Она занимала три шкафа в доме губернатора Яковлева . Спустя десятилетие бесследно исчезла. Очередную попытку предпринял Павел Рыбников, сосланный сюда за вольнодумство. Благодаря московским связям и славе, которую принесло ему собрание былин, Павлу Николаевичу удавалось получать для петрозаводской библиотеки произведения лучших русских писателей и выписывать самые интересные русские журналы — в частности, «Русский вестник», «Библиотеку для чтения», «Современник», «Отечественные записки». К сожалению, после отъезда Рыбникова в Калиш на должность вице-губернатора его библиотека пропала.

До революции существовала в Петрозаводске еще одна «публичка».

Она находилась в здании бывшей городской гауптвахты. Однако и ее разграбили, прежде чем большевики дорвались до власти.

Новая власть взялась за воспитание читателя с большим энтузиазмом.

На базе собраний, реквизированных из духовной семинарии, у купечества, а также у мужской и женской гимназии, в 1919 году были с большой помпой открыты Губернская библиотека и читальня. Потом название много раз менялось, а собрание очищалось от «вредных» книг. Самая большая чистка состоялась в 1929 году. Тогда изъяли из круга чтения (как устаревшие) все книги, изданные до 1918 года. После чего их разворовали.

Во время войны петрозаводская библиотека была эвакуирована в Кемь на Белое море. Финские бомбардировщики затопили одну из барж. Вместе с книгами утонули две молодые библиотекарши — Серафима Погорская и Зинаида Суханова. В Кеми большая часть собрания пропала. Оставшиеся в Петрозаводске издания финны вывезли к себе.

В 1947 году на площади Кирова, в здании, где теперь находится Музей изобразительных искусств, была открыта новая Государственная публичная библиотека Карело-Финской ССР.

В 1959 году она переехала на улицу Пушкина, в 1991-м — получила статус Национальной, а в 2003-м — торжественно отпраздновала 170-летний юбилей. Таковы факты.

Я рассказал о них не просто так, ибо только зная перипетии истории петрозаводской библиотеки, можно понять, с какими сложностями сталкиваешься, пытаясь более-менее добросовестно разобраться в прошлом этого города. Историю Петрозаводска писали многие — от Баландина до Данкова — с разных позиций, в перспективе различных идеологий (не говоря уже о цензорах, которые также внесли свою лепту).

Любое изменение в политическом курсе или на идеологическом фронте влияло как на отбор, так и на интерпретацию фактов. Если бы еще все публикации были под рукой! Их можно было бы сопоставлять, сравнивать, высвечивая прошлое под различными углами зрения, чтобы сперва прояснить картину для себя самого, а уж затем предлагать читателю. Однако в ситуации, когда очередные волны исторических бурь и очередные указы чиновников раз за разом смывали из библиотеки целые полки, остаются два пути. Первый — напрямик: опираться на известные факты и смириться с тем, что картина останется неполной или даже искаженной.

Так поступает большинство ов. Второй — неторопливые блуждания, порой заводящие в тупик.

К сожалению, времена нынче неподходящие для странников. То издатель подгоняет (рынок требует новинок), то читатели возмущаются (я пишу медленнее, чем они читают). Мир набирает скорость, а я спешить не люблю.

Я люблю — странствовать! Все равно, в пространстве или во времени, по городу или по тундре, от человека к книге или наоборот. След моей тропы — самый настоящий меандр: очередной поворот открывает неведомые горизонты, случайная встреча — новый круг знакомых, одна книга — дюжину других.

Иногда приходится останавливаться — то паром подведет, то человек опоздает, а то нужной книги не окажется на месте и приходится заказывать ее в другой библиотеке, в другом городе. Никогда не надо переть напролом, спешить. Странствия учат терпению.

Вот пример. В брошюре Иванова я натыкаюсь на повесть некоего Баландина об основании Петровской слободы и, словно почуявшая дичь охотничья собака, бросаюсь в биографический отдел. Там выясняется, что петрозаводчанин Тихон Васильевич Баландин был первым историком Карелии. О событиях прошлого он писал на основе рассказов свидетелей, товарищей отца, которых наслушался, сидя в детстве на завалинке… Спустя годы Павел Рыбников опубликовал его рукописи под названием «Петрозаводские северные вечерние беседы» в «Олонецких губернских ведомостях» по главам, а затем издал отдельной книгой.

С течением времени, под пером очередных последователей, переходя из текста в текст, описанные Баландиным факты оказывались переиначены — мало кто знал первоисточник.

В отделе библиотечных фондов оказалось, что ближайшее место, где имеется Баландин, — Национальная российская библиотека им. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге. Заказанный микрофильм придет через несколько недель. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, выругался я в душе, — жди теперь…

Вернулся в абсиду. Метель за окном стихла, немного прояснилось. На моем месте сидела тоненькая блондинка, набожно изучая толстую старинную книгу.

Языковые пуристы, наверное, меня упрекнут, что абсида есть только в церкви. Поэтому сразу поясню, предупреждая возможные упреки: для меня каждая библиотека — храм.


2

Мои скитания по Петрозаводску напоминают блуждания по местной библиотеке. На протяжении трех столетий город много раз менял облик… Улицы называются иначе, ведут в другие места, а то и вовсе — в никуда. Где были церкви — стоят театры и бары. Новые памятники заменили старую скульптуру. Исчез дом губернатора, поэта Державина, и лишь доска сообщает, где он находился. Немецкое кладбище заасфальтировали, на месте могилы инженера Гаскуани теперь — стоянка автомобилей. Даже река Лососинка течет по другому руслу! Достаточно сравнить старинные открытки с современными, чтобы понять: тот Петрозаводск и нынешняя столица Карелии — разные города.

Кого ни спрошу о прошлом, каждый твердит свое. Причем так решительно, что невольно — веришь.

Чтобы сориентироваться самостоятельно, я заказал в библиотеке груду карт и изображений Петровской слободы — от топографических гравюр полковника артиллерии Витвера (1720) и Тихона Баландина (1810) до карты археолога Андрея Спиридонова, который недавно производил раскопки в Парке культуры и отдыха первого поселения на Лососинке. Который день идет снег, словно в одноименном романе Орхана Памука. Грязное небо давит на головы прохожих, бредущих по тротуару — каше из снега, соли и песка поверх толстого ледяного панциря. От библиотеки до Парка культуры — два шага, достаточно пройти по улице Пушкина до проспекта Маркса, на углу бар «ХххХ», в котором можно неплохо «оторваться», дальше гостиница «Маски» на месте сожженного храма Вознесения Господня — вот и парк.

В парке пустынно.

Ни души — одни охрипшие вороны. Трудно поверить — глядя на это запустение, — что отсюда начинался город. Где-то неподалеку находился двор Петра Великого, и император собственноручно высаживал вокруг березы согласно эстетическим принципам французских барочных садов XVII века . По старым планам и гравюрам видно, что это был типичный для царя-кочевника «походный двор» — своего рода саамская вежа. Отсюда миниатюрность дворцово-паркового ансамбля — всего сто на двести метров — при сохранении всех традиционных элементов французского парка. Ось композиции, стержень пространства — широкая аллея, которая начиналась у зеркальца искусственного пруда перед центральным ризалитом двора в кульминационной точке парка и спускалась, согласно естественному ландшафту, к зеркальной перспективе Онежского озера.

Кстати, согласно древним верованиям, отражение в воде есть душа того, что отражается, вероятно, какой-то атавизм подсказал мне, что душу Петровской слободы и Петрозаводска нужно показать в зеркале Онего.

Но и сегодня некоторые ученые — к примеру, Эмото или Шаубергер — утверждают, будто вода обладает «памятью», так что, возможно, когда-нибудь мы сумеем разглядеть в озерной глади, как же на самом деле выглядел двор Петра I в Березовой Роще.

Сегодня от него и следа не осталось — даже местоположение двора определить трудно, хотя Спиридонову якобы удалось что-то раскопать. Данков, хихикая, рассказывал, что более семидесяти процентов предметов, найденных здесь Андреем, — осколки стеклянной посуды для вина (стаканов и штофов), а также обломки голландских трубок.

А ведь Олонецкий край в то время населяли старообрядцы — непьющие и некурящие. Вот еще один аргумент в пользу того, что Петровскую слободу основали иностранцы.

В нескольких десятках саженей от пруда (по направлению к озеру) Петр I, приезжая в Березовую Рощу, устанавливал так называемую походную церковь — шатер над камнем, жертвенным алтарем. От петровских времен остался только камень. В восьмидесятые годы минувшего столетия армянский скульптор Давидян поставил на него обнаженную бронзовую девушку. Порой я прихожу к ней помолиться.

Собирая по крохам информацию о жизни Баландина — немного тут, немного там… — пытаюсь в общих чертах набросать его биографию. До революции о Баландине писал в «Предании об основании Петрозаводска» только Василий Мегорский , если не считать кратких упоминаний в ских комментариях к поэме Федора Глинки «Карелия».

Потом долгий период молчания — и лишь в конце восьмидесятых годов прошлого века к нему обратился профессор Иванов, а недавно еще и Александр Пашков . Однако и по сей день о Баландине известно мало.

Неизвестно даже, когда он родился и когда умер. Так, в одном месте Пашков пишет, что Баландин появился на свет в 1745 году, а в другом — указывает 1749-й. Что касается смерти, обычно считается, что умер Баландин в 1830 году или около того. Происхождение его туманно. Одни утверждают, что он родом из семьи фабричных мастеров, другие — что из купеческой среды.

Характерно, что источник большей части сведений о жизни Тихона Баландина — его собственные записи.

Он вел их с отроческих лет, едва выучился грамоте.

Спустя годы вспоминал, что схватился за перо, когда понял, что нужно записывать рассказы стариков о визите Петра Великого на местные предприятия и о первых годах Петровской слободы — чтобы сохранить историю для потомков. Кроме истории, он пытался запечатлеть современность — цены на продукты, городские сплетни, изменения погоды, нововведения на фабрике, биографии людей. Удивительно, откуда у провинциального подростка такая тяга к краеведению? Ведь ни учителей, ни предшественников…

В 1762 году родители послали молодого Тишу на службу в Петербург. Так было принято в Карелии вплоть до XX века. Перед отъездом мальчик спрятал свои записи в отцовский сундук. В столице прислуживал «в лавке торгующего промысла» в Гостином дворе, при этом завязал множество знакомств в духовных кругах (которыми впоследствии не раз пользовался).

После возвращения в Петрозаводск женился и получил место писаря в магистрате, однако вскоре был уволен по причине слабого здоровья. В 1779-м отправился в паломничество по монастырям, продолжавшееся без мала тридцать лет. Записи Баландина остались в рукописи.

Если обозначить на карте его маршрут, получается паутина — от Соловков и Палеострова до Волыни и Крыма, — нити которой соединяют большую часть монастырей Российской империи. В одних он останавливался на несколько дней, в других принимал послушание на более длительный срок.

В 1798 году разошелся с женой, намереваясь постричься в монахи, но передумал. Работая в скрипториях, познакомился в духовной литературой старой Руси и изучил жития святых настолько, что смог и сам попробовать свои силы в этом жанре. Именно его копия «Жития Лазаря Муромского» ввела текст в научный обиход. А «Жизнеописания блаженного Фаддея» без Баландина вообще бы не существовало!

Во время паломничества Тихон Васильевич посетил Петрозаводск, думая найти здесь для себя занятие — но безуспешно. В 1786 году основал частную школу, но ее быстро закрыли, чтобы не создавала конкуренции (то есть не отбирала деньги!) государственной.

Лишь в 1808 году Адам Армстронг, управляющий Александровских заводов, принял его на службу в свою канцелярию. Духовный путь Баландина подошел к концу. Вместо рясы он получил звание унтер-шихтмейстера третьего класса, а затем и шихтмейстера, что означало переход в дворянское сословие.

(Кстати, Адама Армстронга Баландин описывает иначе, чем Паустовский… По словам Тихона Васильевича, английский управляющий был гуманистом и не только удешевил технологию выплавки сырья, заменив дровами дорогой каменный уголь, который ввозили из Англии, но и заботился о приписанных к фабрике крестьянах — прививал в Карелии разведение картошки, избавляя тем самым местное население от необходимости питаться в неурожайные годы сосновой корой да соломой.)

В канцелярии Армстронга Тихон Васильевич нашел наконец свое призвание — краеведение.

Сперва он написал «Краткую повесть о Петровских заводах, ныне называемых городом Петрозаводском» и приложил к ней «примерный план, снятый в 1810 г. в Петрозаводске, где малозначущих развалин оставшихся, как земляной крепости, домны, равно и по положению и обложению на земле вида бывшего дворца, пруда, палисада и существующего в остатке березового сада». Это было преддверие труда всей жизни Баландина, озаглавленного «Петрозаводские северные вечерние беседы повествовавших старцев о первоначальном открытии, местоположения и на оном о построении, существовании, продолжении и уничтожении вододействуемых Петровских пушечных заводов и оружейных фабрик и с населением из разных мест крестьян, выведенные со следующим к тому дополнениями о построенных вновь Александровских пушечных заводах и о прочем с принадлежащими замечаниями»… Смело можно сказать, что труды скромного унтер-шихтмейстера легли в основание истории города.

Тихон Баландин умер в нищете.

Сохранилось его письмо к Александру Фуллону (очередному — после Армстронга — управляющему Александровскими заводами), в котором старик-этнограф жаловался, что, будучи вольным человеком, не имеет собственного угла, и просил выделить ему слугу и финансовую помощь. Фуллон поспешил воспользоваться ситуацией и опубликовал составленный Баландиным план Петровской слободы с припиской: план сей составлен на основе свидетельств старейших жителей, помнящих остатки застройки… Но фамилию а — не назвал.

К сожалению, Фуллон не стал исключением. После смерти Баландина его произведение не раз оказывалось объектом подобных манипуляций. О нем умалчивали (, мол, — доморощенный писатель, и труды его никакой научной ценности не представляют), использовали произвольно или же анонимно публиковали отдельные фрагменты.

Такова, например, статья. И. Иванова «Некоторые сведения о Фаддее Блаженном», явившаяся практически пересказом рукописной «Повести о Фаддее», написанной «одним олончанином около 1814 и 1818 годов». В последнем случае речь идет о сознательном стирании ских следов, чтобы читатель не смог найти оригинал и обнаружить внесенные коррективы.


Я получил мейл: микрофильм с Баландиным прибыл в Петрозаводск. Остается заплатить шестнадцать рублей (пятьдесят центов!) за доставку его из Петербурга — и можно браться за работу. Единственный аппарат для чтения микрофильмов находится в Секторе редких книг, вдобавок оказывается, что это переделанный аппарат для просмотра диапозитивов, так что приходится вручную передвигать пленку под окошком проектора.

— А что такое диапозитив?

— спрашиваю я девушку, которая показывает мне, как пользоваться аппаратом.

— Отдельный кадр микрофильма в рамке.

В отличие от моей абсиды, Сектор редких книг — без окон — напоминает старый подвал, а бледная кириллица на темном экране — петроглифы восьмитысячелетней давности. Через некоторое время руки мои осваивают аппарат в достаточной степени, чтобы я мог сосредоточиться на тексте.

Копия газетной вырезки. Каждая колонка разбита на три столбца, поэтому, чтобы прочитать одну страницу, приходится трижды перемещать ее сверху вниз.

В середине первой — сокращенное название: «Петрозаводские северные вечерние беседы». Ниже: «Рукопись г. Баландина». Текст разделен на тридцать глав — «вечеров». Поклон ли это Жозефу де Местру , чье знаменитые «Петербургские вечера» были тогда в моде у читающей публики? Хотя до скрупулезности французского мэтра Баландину далеко. С первой же фразы текст настолько туманен и причудлив (избыток амплификаций), что иногда трудно понять, что, собственно, имеет в виду . Спустя некоторое время до меня доходит, что это стиль «плетения словес», памятный мне еще по Соловкам.

Передо мной — словно бы краеведческое эссе Епифания Премудрого. Сразу видно, что Тихон Васильевич работал в монастырских скрипториях.

Немного втянувшись, я возвращаюсь к началу. Итак, в первый вечер поносит вероломную Швецию, которая, презрев договор, напала на миролюбивую Россию, затем восхваляет премудрого, Богом избранного и увенчанного, прозорливого и дальновидного, неутомимого и неустрашимого монарха Петра Великого, который российскую армию россиянами и иностранцами умножал, превратив ее в регулярную, дабы дать отпор врагам. Но нашлись среди россиян и такие, что, не убоявшись Бога и невзирая на присягу, данную Помазаннику, самодержавному великому царю и государю, и презрев тщетно вопиющий голос совести, бежали от армейской службы обратно в свои глухие деревни и другие места среди дремучих лесов, гор и болот… На этом вечер первый заканчивается.

Второй вечер повествует о том, что царь милостивый и порядок возлюбивший выслал в Олонецкую губернию отряд солдат с чиновником во главе, дабы беглых рекрутов хватали и секли кнутом.

Отряд долго продирался через дебри, ведомые лишь оленям, лосям, ланям да диким птицам. Наконец дошли они до устья Лососинки и узрели мельницу водную, мельника и рыболововов (вероятно, жителей близлежащей Шуи, приезжавших на Лососинку на нерест лосося).

Вечер третий. Мельник с рыболовами гостеприимно приняли нежданных гостей, усадили за стол и щедро угостили, чем были богаты. Царский чиновник был так тронут сердечным приемом, что произнес за столом короткую речь, после чего удалился в сладкие объятия Морфея. Пробудившись, принялся расспрашивать мельника и рыболовов: где река эта берет начало? Где реки истоки и как до них добраться? Мельник с рыболовами сообщили, что река эта вытекает из двух озер, что лежат выше, — Машозеро и Лососье.

От устья Лососинки до Машозера будет верст двадцать, но добираться туда по берегу реки крайне затруднительно — лес густой да на каждом шагу болота и ручьи. Тому, кто не привык к тяжелому труду, лучше и не пытаться. Другое дело — местные, — добавил один из рыболовов, — мы к работе привычные: для нас чем больше труд, тем трезвее ум. Царский чиновник горячо поблагодарил за предостережение, но не отступился. — Я, — молвил он, — по стремлению моего духа и любопытства, охотно соглашаюсь все неудобства и нужды перенести для государственной и отечественной пользы, которая от века в сокровенных сих местах скрывается втуне и бесплодно.

Вы и потомство ваше из сего выведенного на свет сокровища увидите проистекающее, при помощи Всевышнего и благословляющего Бога, для России достославное благополучие и разливающуюся славу в концы вселенной, с истреблением ее врагов. И сия необитаемая ваша пустыня, яко крин процветет и облечется, по устроении заводов, в обитание народа, к благополучному оного состоянию. — Мельник и рыболовы очень удивились его словам — не знали, что думать. (По правде говоря, я тоже удивился, почему вдруг речь о заводах, если чиновник преследовал беглых рекрутов?

Неужели Тихон Васильевич настолько неумелый , что не совладал с сюжетом?)

Тем временем чиновник закончил беседу с мельником и рыболовами и, движимый любопытством, направился вверх по реке, желая пройтись и поглядеть на все своими глазами. Вскоре он заметил, что выше холмы расступаются, образуя небольшую равнину, весьма подходящую для строительства заводов. Дойдя до этого места, он глубоко задумался над неисповедимыми путями Провидения, по воле коего он оказался здесь — во славу и на благо отчизны. А день и впрямь благоприятствовал раздумьям. Было удивительно красиво: все залито золотым солнечным светом, легкий ветерок нес прохладу, в кристально-прозрачном Онего плескалась рыба, от каменистых порогов летели брызги, луга по берегам реки благоухали цветами, вдали зеленел лес, в котором щебетали птицы, славя щедрость Господа.

Царский чиновник почувствовал, что его снова клонит ко сну, улегся в тени берез на мураву, точно в райских кущах, и уснул. А проснувшись, еще раз тщательно обошел окрестности и составил их план. Так заканчивается третий вечер.

Четвертый повествует о многотрудном путешествии царского чиновника (которого по неведомым причинам именует теперь патриотом) вместе с мельником и рыболовами вверх по реке Лососинке. После долгого и тяжелого марша — через болота, ветроломы и осыпи — они добрались до Машозера, через ручей питающего реку Лососинку. Там царский патриот осмотрел окрестности и, принимая угощение от местных жителей, расспросил их о железной и прочей руде (а вовсе не о беглых рекрутах), после чего, удовлетворенный, изволил отправиться на ближайший остров, в монастырь Святого Илии — помолиться.

Обратно на мельницу возвращались полевой дорогой.

Здесь я прервал чтение. Решил сам побывать на Машозере и собственными глазами увидеть, как там обстоят дела сегодня. Текст Баландина я «читал», так сказать, руками, теперь пора «перечитать» его ногами.

Рейсовый автобус из Петрозаводска на Машозеро ходит три раза в неделю — по средам, субботам и воскресеньям. Туда — в девять утра, обратно — в семь вечера. Ездят на нем петрозаводские дачники. В середине семидесятых годов прошедшего столетия кооператив Онежского тракторного завода выделил рабочим по шесть соток.

— Дачный «бум»… да только без ума, — говорит Наташа .

— Разрушили старую карельскую деревню., сам увидишь.

Воскресным утром мы вышли из дому. Петрозаводск отсыпался после бурной субботней ночи. Улицы были безлюдны, только в парк на берегу Неглинки со всех сторон стекались местные алкоголики с полными сумками — там по воскресеньям принимают стеклотару. Бутылки поблескивали на солнце… И вдруг в воздухе — веселая возня. Чайки прилетели!

Который уже раз я наблюдаю эту птичью радость на Севере? Кувыркание в небесах и истошные вопли. Словно солнце рассыпает звонкие белые искры.

— Помнишь лебедей в Ловозере?

На вокзале суматоха.

У кассы гудит очередь небритых мужиков с воспаленными глазами. Оказывается, ночью перевели часы на летнее время. Автобус в Машозеро ушел час назад.

— Если не поймаем попутку, придется топать пешком.

— Можно троллейбусом до Древлянки доехать. Оттуда начинается трасса на Машозеро.

Древлянка — самый молодой и самый южный по отношению к Онежскому озеру район Петрозаводска. На остановке на улице Чапаева два сопляка с пивом — на вид лет двенадцати-тринадцати.

Папилайт Комфорт от папиллом и бородавок купить в Рыбной Слободе

Подъезжает троллейбус, внутри бабуля с тюльпанами и парень с пьяной девкой. До той явно не доходит, что суббота закончилась.

— Она еще больше отстала во времени, чем мы, — вполголоса говорю я Наташе.

— Если и вовсе из него не выпала.

По улице Чапаева — через район Перевалка — поднимаемся в гору, удаляясь от Онего. Вид справа — как после гражданской войны: полуразрушенные избы (тут закопченный сруб без крыши, там крыша на каркасе), покосившиеся заборы и остовы сарайчиков. Слева недостроенный район: бетонные многоэтажки (строительный кран в котловане, бетонные плиты в грязи), море машин и, куда ни взглянешь, граффити « На каждой остановке — стеклянная витрина «Зодиака».

Работает круглосуточно — пиво, чипсы, сигареты. Проезжаем базар «Чапаевский». Бабуля с тюльпанами выходит.

Чем дальше от центра, тем чудовищнее картина!

На перекрестке перед гипермаркетом «Сигма» (гипертрофия потребительства) сворачиваем на Лесной проспект. Лес здесь шумит только в названии, река упрятана под асфальт, а мы лицезреем выродившийся индустриальный пейзаж. Жуткие столбы высоковольтной линии раскинули руки над многополосным шоссе — воздух так и вибрирует. На обочинах рекламные щиты: девушка с пустыми глазами и слоган Билайна — «Люди говорят». Ветер гонит мусор.

Далеко внизу слева поблескивает Онего. Справа — железобетон Древлянки.

Когда-то это был пологий, заросший лесом склон за городом, откуда открывался чудесный вид на Онего. При Екатерине Великой здесь находилась летняя резиденция генерал-губернатора Тимофея Тутолмина (примерно там, где теперь Республиканская больница…), а в первой половине восьмидесятых годов XX века, когда генсеком стал Юрий Андропов и столице Карелии стали выделять огромные квоты на строительство жилья, на склоне Древлянки вырос сей железобетонный монстр.

На очередном перекрестке сворачиваем к спальному району, жителям которого наверняка снится апокалипсис. Троллейбус останавливается неподалеку от торгового молоха, напоминающего костел из красного кирпича.

На одной из вывесок — кириллицей — «Варшава». Кажется, текстиль… Немного дальше — сквер и детская площадка, больше походящая на лобное место. На конечной остановке у супермаркета мы выходим. Парень с девкой спят.

По Лососинному шоссе выбираемся из этого кошмара. Среди деревьев на склонах пятна света — как у Стройка . Птичий галдеж! Снег тает, дорога залита солнцем. Движение небольшое. Дачный сезон еще не начался. Мы останавливаем первую же машину. «Лада»-развалюшка притормаживает с трудом.

— Будь это джип, как пить дать обдал бы нас грязью, — восклицает на бегу Наташа.

Мужик едет в поселок Лососинный — проверить, не обглодали ли зайцы яблоньки. Он еще что-то рассказывает, но машина так тарахтит, что на заднем сиденье ничего не слышно.

Я только поддакиваю. Подъезжаем к перекрестку на берегу Лососинного озера. Удильщики на льду напоминают вопросительные знаки на пустом листе бумаги. Каждый над своей дырой. Трасса на Машозеро уходит на восток.

— Отсюда двенадцать километров, — машет рукой мужик. — Сначала вдоль берега на плотину через Лососинку, дальше по лесу, мимо турбаз. Заходить туда не советую, три шкуры сдерут.

И в самом деле… На первой же базе, где мы решили попить чаю из собственного термоса, столовая оказалась заперта.

Нам предложили открыть — за шестьсот рублей. Вот он — капитализм по-русски. Трудно поверить, что еще недавно русский Север славился своим гостеприимством.

Чаю мы попили на плотине, выстроенной в том месте, где Лососинка вытекает из озера. Это начало мощной водной системы (вторая плотина стоит на ручье, соединяющем Машозеро с Лососинной), обеспечивавшей сперва Петровские, а затем Александровские заводы электроэнергией, необходимой для производства смертоносного железа. Лед на реке уже стаял, и полукружия темной воды у белоснежных отмелей внизу напоминали один из моих любимых татрских пейзажей Рафала Мальчевского .

Кто бы мог подумать, что эта ленивая полоска воды может представлять опасность… а ведь весной 1800 года разлившаяся Лососинка снесла нижнюю плотину и, вернувшись в прежнее русло, выдавила в Онего часть фабричной застройки.

Папилайт Комфорт – гарантированная ликвидация папиллом и бородавок

Люди тогда говорили — мол, машозерский водяной сватал дочь за сына лососинного водяного, да так оба загуляли, что река из берегов вышла.

Двенадцать километров до Машозера прошагали незаметно. Время от времени мимо проносились машины, некоторые водители тормозили, в надежде разжиться пассажирами, но мы не реагировали. Никакая поездка не даст такой радости, как пешая прогулка по северному лесу, по шоссе, навстречу солнцу. Думаю, Вольфганг Бюшер нас бы понял! Недавно я прочитал оба его путешествия — по Германии и пешком до Москвы — и рад, что открыл еще одного дикого европейского гуся.

Вдруг после поворота Машозеро усеялось дачами — первая, вторая, третья, четвертая.

А дальше сразу множество — десятки, сотни. Натыканные беспорядочно, от берега озера до самого горизонта — как попало. Избушки из полых кирпичей или дощатые, шиферные крыши. Кое-где среди трущоб блестели на солнце медными кровлями солидные срубы «в лапу». Большая часть дач еще пустовала: калитки занесены снегом, окна забиты досками. Пустой была и новая церковь, выкрашенная в ядовито-желтый и поноснозеленый цвет. Похоже, Господь тоже бывает здесь только в летний сезон.

Лишь в центре деревни, где стояла возле дороги пара старых домов, мы заметили некоторые признаки жизни — дым из трубы и кота в окне. Попробуем попытать счастья.

— Говорят, на острове церковь раньше стояла?

— заговариваю я со стариком, расчищающим дорожку возле дома. — Это на котором?

— А на Ильинском, — старик машет рукой в сторону ближайшего острова, — туристы спалили. Только кладбище осталось.

— Когда это было?

— Не знаю. Лет двадцать назад, может, и того больше. Какая теперь разница?

На краю Машозера дорога закончилась. На утоптанном снегу стояло стадо массивных джипов с затемненными окнами. Хозяева рыбачили.

До Ильинского острова по льду — около полутора километров, от силы два. Сильный ветер клонил золотистые камыши. Через некоторое время я оглянулся. Издали поселок напоминал термитник.

— Наверное, в свое время это была прелестная деревушка…

— Скажи, Мар, что произошло с этим народом?

Когда-то люди селились в самых красивых местах, а сегодня умеют только засрать все вокруг. Когда-то строили прекрасные дома, а сегодня обычный сарай поставят — и то криво. Почему?

— Не знаю, милая.

Мы подходили к Ильинскому острову — и все глубже делалась тишина. На границе голубой лесной тени все умолкло. Ни криков птиц, ни дуновения ветра под кронами деревьев. Приглушенный свет сочился сквозь голые ветви, снег на могилах усыпан сухими иголками, кое-где на крестах — венки из искусственных роз, над одной из могил свисал с сосны черный лоскуток.

— Остров мертвых, — шепнула Наташа.

Из сумрачной сени кладбища мы вышли на просторную, залитую солнцем поляну.

На краю, у самой стены деревьев торчал из снега железный крест. В первый момент я подумал, что это еще одна могила, но подойдя ближе, прочитал на табличке, что крест сей венчал церковь Святого пророка Илии, построенную здесь в 1564 году игуменом Иоасафом, основателем мужского монастыря на острове. 19 же 1979 года церковь сгорела. Выше кто-то привязал проволокой к кресту медальон с фотографией Ильинской церкви. Такие медальоны с портретами умерших прикрепляют обычно на могилы…

И вот что интересно: столько лет прошло после пожара, а поляна голая — ни деревца.


Я вернулся в свою келью.

То есть в Сектор редких книг, который я называю кельей, поскольку, как правило, сижу здесь среди раритетов в полном одиночестве — словно монах в скриптории (не считая сотрудниц). Читатели сюда заглядывают редко. Зато в интернет-зале — толпы. Всем хочется побыстрее да попроще (символы нашей эпохи) — легче набрать слово на экране и удовлетвориться моментально высветившейся информационной кашей, чем самому копаться в каталогах, заказывать кипы фолиантов и выковыривать из петита сносок что-то, что — возможно — пригодится… утомлять глаза, дышать пылью…

Да и занятие, которому я здесь предаюсь, напоминает работу монастырского писца — чтобы лучше понимать текст Баландина, я принялся вручную переписывать его с микрофильма.

Читая с пленки, я не мог сосредоточиться, путался, то и дело ловил себя на том, что, добравшись до конца страницы, не понял ни слова. А переписывая текст в свой молескин, я не только вникаю в каждую завитушку мыслей Баландина, но и — заодно — изучаю правила старой русской орфографии (до реформы 1872 года): употребление краткого или долгого «и», «еров» и так далее. Следуя за Баландиным — слово за словом — воспроизвожу ход его дум.

Я дважды пробежал глазами пятый вечер, в котором патриот обсуждал с мельником и рыболовами недавнее путешествие на Машозеро, но лишь читая этот фрагмент в третий раз — с карандашом в руке, — обратил внимание на «замкнутость сердца героя в молчании, чтобы не утратить доверия собеседников и склонить их к указанию мест, где в земных недрах залегают руды».

То есть это не ошибка Тихона Васильевича — что чиновник, прибывший на Лососинку в поисках беглых рекрутов, ни с того ни с сего принимается рассуждать о строительстве заводов. Нет, это сознательный художественный прием, акцентирующий маску героя, а также то, что под действием алкоголя у него раньше времени развязался язык. На самом деле, утверждает Василий Мегорский, этим чиновником-патриотом был Иоганн Блюэр , командированный Петром Первым в Олонецкий край на поиски серебряных, железных и медных руд.

Блюэр — один из тех «немцев», с помощью которых Петр Великий строил свою великую Империю.

«Немец» — не в смысле национальности (хотя Иоганн Блюэр как раз прибыл в Россию из Саксонии), а любой иностранец, не владеющий русским языком, то есть — «немой», «немчура». Сомневаюсь, что Баландин имел в виду Блюэра, когда писал о чиновнике-патриоте, ведь с «немцем» никакие местные мельники или рыболовы не смогли бы договориться. Думаю, речь шла скорее об Иване Патрушеве, рудознатце и дозорщике, сопровождавшем геологическую экспедицию Блюэра в 1702 году. Если Баландин вообще вел речь именно об этой экспедиции.

Впрочем, кем бы ни был герой Баландина, свою задачу он выполнил на пять с плюсом. Ибо не только разговорил мельника и рыболовов до такой степени, что в конце концов они и поведали ему секреты местной металлургии, и показали места добычи руд, и провезли по деревням, где в печах выплавляли сыродутное железо, показали сельские кузницы, в которых из него выплавляли собственно железо и уклад.

Да!

Теперь я понимаю, почему чиновник-патриот изображал идиота, гоняющегося за беглым рекрутом. Добычей и обработкой железных руд местное население испокон веку зарабатывало себе на хлеб, который земля здесь не родила, поэтому неудивительно, что, боясь конкуренции со стороны государства (а точнее — того, что государство просто отберет у них выработки и принудит к рабскому труду на своих предприятиях…), держали язык за зубами. Я бы тоже молчал.

Во-вторых — выплавка металла с древнейших времен считалась занятием сокровенным, а труд кузнеца приравнивался к деятельности шамана. Мирча Элиаде даже писал об «общих корнях сакральности шамана и кузнеца», утверждая, что и того и другого почитали как «господина огня». Достаточно обратиться к «Калевале» (шаманской библии карелов и финнов) и задуматься над образом кузнеца Ильмаринена, выковавшего чудесную мельницу изобилия Сампо.

Подобные тайны первому встречному не выкладывают.

Итак, приходится снова свернуть в сторону и углубиться в историю. То есть обратиться к началам металлургии на Севере. А заодно объяснить, что значит «уклад».


О рождении железных руд рассказывал старый Вяйнемейнен в девятой песни «Калевалы». Мать железа — Воздух, старшие брат и сестра — Огонь и Вода. Железо появилось на свете позже всех, когда Укко, сил воздушных повелитель, отделил небо от воды, а из воды проступила земная твердь. Затем творец небесный потер ладонью о ладонь, погладил левое колено, и в конце концов из него появились три полногрудые девы.

Девушки ступали по краю облака, а из груди у них капало на землю молоко. Из груди старшей сочилось молоко черное, из которого возникло ковкое железо, из груди средней — лилось белое, породившее крепкую сталь, из груди же младшей — красное, родоначальник хрупкого чугуна. Спустя некоторое время железо пожелало познакомиться с огнем, но тот так полыхнул, что едва не сжег младшего брата. Пришлось железу в болото закопаться, чтобы его братский жар не опалил.

Спряталось тогда железо,

схоронилось, затаилось

посреди зыбучих топей,

в черных омутах трясины,

на хребтах болот огромных,

на вершинах плоскогорий,

там, где лебеди гнездятся,

серый гусь птенцов выводит.

Сперва люди выплавляли железо из болотных руд.

Их находили в следах волчьих лап, возможно, поэтому первые примитивные печи для выплавки сыродутного железа называли «волчьими ямами». Это и в самом деле были ямы, чаще всего их копали на склонах, чтобы использовать ветер в качестве мехов для поддержания высокой температуры, стены обмазывали толстым слоем голубой глины или выкладывали камнями, которыми усыпана Карелия.

Около X века наступила эра «дымарок» — печей с ручными мехами. Мощным двигателем развития карельской металлургии было производство соли на берегах Белого моря — именно оно обеспечивало постоянный спрос на железо. Дело в том, что для варения соли использовались огромные железные сковороды — так называемые црены. Уже в 1137 году новгородский князь Святослав Олегович издал указ, дававший Софийскому собору право собирать дань на Севере «от црена».

А в книге податей за 1498 год на беломорском Поморье — в Нюхче, Суме, Колежме и Сухом Наволоке — зарегистрировано шестьдесят солеварилен. В среднем на одну варильню полагалось два црена.

Считаем. Размеры црена: шестнадцать квадратных саженей плюс борт — восемь вершков. В современных единицах измерения: более тридцати двух квадратных метров плюс тридцать пять сантиметров. Толщина каждой из ста сорока — ста пятидесяти полиц (железных листов, из которых ковали црены) составляла десять-одиннадцать миллиметров. Плюс три пуда гвоздей — сбивать полицы. Выходит триста пятьдесят-четыреста десять пудов железа на один црен.

Црен служил год! То есть в сумме шестьдесят беломорских варилен по два црена каждая требовали от сорока до пятидесяти тысяч пудов железа в год.

Неудивительно, что при таком спросе Карелия славилась своими кузницами, а каждая местность — собственным товаром. Например, производством цренных полиц (железных брусков) — Лопские погосты, к северо-западу от Онего. Прутовое железо лучше всего выходило в Шуйском, Оштинском и Мегорском погостах. «Коньком» Заонежья было производство уклада и готовой продукции (в Шуньге делали якоря, в Толвуе — топоры, в Кижах — ножи, Сумпосад по праву гордился своими самопалами, Олонец — пищалями и пулями).

Словом, карельские кузнецы прославились не просто так и не только в регионе.

Все это издавна привлекало предприимчивых иностранцев. Среди документов XIII века сохранился договор, согласно которому Новгород Великий отдавал ганзейским купцам право на добычу и обработку железных руд в Карелии. Историки утверждают, что речь шла не о вывозе сырья за границы княжества, а о производстве готовых товаров с использованием местной рабочей силы и продаже их на месте, в частности в том же Новгороде. Однако подлинная «железная лихорадка» охватила иностранцев во второй половине XVII века.

Железным Клондайком России стало Заонежье, которое вообще можно назвать колыбелью карельской металлургии, ведь именно здесь археологи открыли древнейшие следы переработки железной руды.

В 1666 году новгородский гость Семен Гаврилов привез под Толвую плавильщика Дениса Юрыша и доктора Николае Андерсона, прежде работавших в лапландских шахтах. Гаврилов попробовал заняться медью, но дело не пошло, а в 1669 году царь Алексей Михайлович выдал концессию на добычу руд в Заонежье Питеру Марселису из знаменитого рода нидерландских купцов Гамбурга. Марселису придется посвятить отдельный абзац.


Вас может заинтересовать