Воспоминания П.Мирета в журнале «Куба», 1965/07
Нам показалось очень приятным работать с новыми товарищами. Это были крестьяне из провинций Пинар-дель-Рио, Гавана, Матансас. Все они были вежливые, вели себя серьёзно, солидно, разговаривая с ними, ты чувствовал, будто попадаешь в иной мир. Как-то по-другому дышалось рядом с этими парнями (некоторые из них были не так уж молоды). Именно тогда мы решили отказаться от остальной части группы и посвятить все время работе с этими товарищами, так хорошо зарекомендовавшими себя.
Осторожно начали отбирать людей, пока в группе не оказалось 1400—1500 человек. Все примерно с одинаковой подготовкой, в большинстве — правильные ребята. Никто не важничал, не пытался хвалиться. Все они были «идеалистами», как тогда говорили, и шли на участие в наших учениях совершенно сознательно. Эти люди тратили время — а оно было им явно необходимо — не ради своего удовольствия. Ясно было, что они приходили сюда, повинуясь внутреннему долгу. Так продолжалось до декабря. Между тем мы начали работать С этими новыми силами, которые затем влились в Движение 26 июля. Тогда оно ещё так не называлось, но именно его участники штурмовали Монкада и казарму в Байямо.
Интересно было наблюдать, как изменились, даже внешне, все эти ребята. Чтобы поговорить с Хосе Луисом Тасенде (он тогда работал на фабрике «Нела»), нужно было забраться в одно из зданий холодильника, где хранили масло, и если разговор затягивался, мы выходили оттуда, промёрзшие до костей.
Другим очень интересным нашим товарищем был Абель Сантамария. Со своей неизменной сигарой во рту, лукавыми быстрыми глазами и томиком произведений Ленина под мышкой.
ВОПРЕКИ ВСЕМ ТРУДНОСТЯМ
Шло время: по тому, как развивались события, становилось все яснее и яснее, что в обществе, изъеденном ложью, в условиях, когда народ находился в полном неведении происходящего (все тогда основывалось на военных переворотах, в которых народу отводилась роль зрителя), сама по себе тирания не исчезнет: не желая ожидать от кого-то другого действий, мы решили сами взяться за дело, и именно тогда начали вырисовываться планы, исполнение которых привело к штурму казарм в Сантьяго и Байямо.
Начиная с декабря группа заметно оживила работу, руководствуясь уже более определёнными целями, в отличие от других групп у неё были планы оперативных действий.
Члены группы не полагались на других не потому, что они считали себя единственными носителями истины, а потому, что понимали, что только собственными усилиями можно добиться чего-то.
В университете буквально под носом у всех мы проводили занятия по отбору группы «командос» из 1200—1400 человек, получивших подготовку. Затем мы начали пробовать их в различных операциях. В основном это были те самые люди, которые потом героически сражались в Сантьяго в Байямо.
Нужно было видеть, как эти товарищи, в большинстве своём рабочие и крестьяне, занимались тренировочными упражнениями на чердаке одного на факультетов университета. Многие приходили в наглаженной рубашке, порой единственной, а там инструктор приказывал ложиться на пол и выполнять различные упражнения, и очень часто они выходили в порванных рубашках.
Жизнь наша на этом втором этапе коренным образом изменилась. Каждый из нас полностью порвал с тем, чем он занимался всего год назад.
Как только мы установили, кто именно будет осуществлять операцию, занялись разработкой планов её проведения, тщательно изучали место действия, изыскивали способ добыть материальные средства.
Невозможно даже себе представить, с какими трудностями мы сталкивались, чтобы раздобыть небольшую сумму денег, необходимую для подготовки операции. Некоторые, например Ченард, Монтане, Алькальде и другие, отдали все, что имели.
Чтобы показать, как трудно было доставать оружие, расскажу вам один случай. Лежал я как-то в больнице с переломом ноги. Вдруг входит Фидель. На людях мы с Фиделем никогда не разговаривали, чтобы не выдать нашей связи, виделись мы всегда в безлюдных, отдалённых местах. И вот входит Фидель, закрывает дверь, достаёт бумажник, а из него лиловую бумажку. Говорит мне: «Есть дело». Нога моя сразу выпрямилась, прихрамывая, я тотчас же вышел за Фиделем. Я никогда не видел таких денег, по- моему, это была бумажка в сто песо. Мы прямо оттуда пошли за «покупкой». До этого нам предлагали десять пулемётов системы «Томпсон» по 250 долларов за каждый. Человек, который предложил их, не мог подвести.
Это был испанский республиканец, на Кубе раньше никогда не был. Такой человек не мог подвести! Он приехал незадолго до этого из Нью-Йорка. Тогда мы ещё не очень хорошо представляли, что такое ФБР и прочее. Поэтому мы и попались на удочку.
Пресловутый испанец оказался агентом кубинской охранки, она впоследствии стала называться БРАК. Устаревшие пулемёты, привезённые им, принадлежали военной полиции. Мы приехали с большой кучей денег. Впервые у нас в руках была такая сумма. Алькальде, наш казначей, время от времени с самым серьёзным видом пересчитывал деньги.
Но полиция тогда совершала тоже массу ошибок, пожалуй, даже больше нас. Шпики ходили в голубых рубашках с короткими рукавами, это выдавало их принадлежность к армии. Они делали вид, будто прогуливаются. Однако, как они за нами ни глядели, нам удалось ускользнуть.
После этого случая мы пришли к выводу, что нельзя покупать оружие такого типа, потому что очень легко можно попасться, и вот тогда мы решили покупать охотничьи ружья и винтовки калибра 22 и с их помощью совершить нападение на Монкада. В основном у нас были винтовки — единственное оружие, которое мы смогли достать.
Нехватку оружия мы решили восполнить самой тщательной подготовкой. Каждого предварительно отобранного товарища мы тренировали в загородной усадьбе, где проводились очень серьёзные занятия по стрельбе из винтовок калибра 22, а в стрельбе из охотничьих ружей тренировались в Охотничьем клубе. Само собой разумеется, что ни единым словом не обмолвились мы, что именно с этим оружием пойдём на Монкада, вообще о Монкада никогда не упоминалось. Мы не говорили об этом абсолютна ни с кем, потому что малейшая неосторожность могла выдать нас и тогда провалился бы весь наш план.
Но тут обязательно следует вспомнить, что винтовки калибра 22 превратились в смертоносное оружие в руках товарищей, которые атаковали Монкада.
Штурм Монкада лишний раз подтверждает, что во многих случаях следует полагаться не столько на количество оружия, сколько на умение владеть им. У восставших было мало оружия, но они были людьми с большим среднем, и они доказали это при штурме казармы Монкада.
МОЛОДЕЖЬ НОВОГО ТИПА
Мне кажется, это была первая операция в стране, которая готовилась по-настоящему втайне. Вначале все шло согласно нашим плавам: были изучены казармы в Сантьяго, эту работу проделали товарищи Ренато Гитар и Абель Сантамария. Нашим ребятам удалось незаметно проехать по стране, а ведь их было 165 человек и они везли оружие и боеприпасы; они смогли добраться до казарм и вообще выполнили план до мельчайших подробностей.
Почему же провалился план? Это уже совсем другой вопрос. Тут я хотел прежде всего рассказать, как менялась, как росла молодёжь. Она ставила перед собой все новые и новые, все более трудные задачи. Она, эта молодёжь, участвовала в штурме казармы Монкада, сидела в тюрьмах, работала за границей. Это движение было совершенно новое, отличное от всего, что когда-либо происходило в стране. Мне кажется, необходимо отметить, как в народе родилась новая вера, как взращивались семена, посеянные ещё давно, и как в конце концов были подорваны устои, поддерживавшие тиранию, а затем «Гранма» и события на Плайя-Хирон создали прочную основу для социалистической революции на Кубе — этого маяка, на который с надеждой смотрят все угнетённые народы Латинской Америки.