Напечатано в журнале «Куба», 1965/07.
Пост № 3 казармы Монкада — это ключевая точка и место начала исторического штурма казарм Монкада 26 июля 1953 года на Кубе. Именно через эти ворота (пост № 3) основная группа революционеров под непосредственным руководством Фиделя Кастро.
В четыре часа утра мы, 133 мужчины и 2 женщины, собравшиеся в усадьбе Сибоней (Granjita Siboney) в пятнадцати минутах езды от Сантьяго, были уже готовы. Время выступления приближалось, и Фидель приказал нам надеть форму, вручил оружие и отдал последние распоряжения.
Авторство: Christian Pirkl. Собственная работа, CC BY-SA 4.0, Ссылка
Фидель вызвал добровольцев для взятия поста № 3, и, честное слово, все мы сделали шаг вперёд. Тогда Фидель сам отобрал тех, кто должен был войти в ударную группу. Это были Кармело Ноа из Артемисы; Хосе Луис Тасенде, рабочий сыроваренного завода; Ренато Гитар из провинции Ориенте; Рамиро Вальдес, юноша из Артемисы; Хосе Суарес Бланко, руководитель Движения 26 июля в провинции Пинар-дель-Рио, тоже уроженец Артемисы; Педро Марреро, рабочий пивоваренного завода, и автор этих строк.
Отсюда в 5.15 утра 26 июля 1953 года они вышли на штурм Монкада.
Начальником группы по проведению операции «Пост № 3» был Ренато Гитар. В 5 часов 15 минут утра 26 июля мы выступили. Хочется напомнить следующий факт: никто из нас не получал никаких званий или знаков различия, все это — так мы договорились заранее — нужно было завоевать в бою. В 5 часов 20 минут утра мы уже были у стен казармы Монкада.
За рулём первой машины сидел Педро Марреро, рядом с ним — я, а справа от меня, у самой дверцы, — Ренато Гитар. У Ренато была винтовка и пистолет, у меня — карабин калибра 22, а у Марреро — винтовка калибра 45. На заднем сидении располагались Ноа, Тасенде, Рамиро Вальдес и Суарес Бланко, вооружённые винтовками и карабинами.
Во время штурма никто из нас не применял холодного оружия — его у нас не было. На посту № 3 находились два солдата и сержант, Машина остановилась метрах в десяти-пятнадцати от поста. Мы были в военной форме, и сержант и солдаты, ничего не подозревая, спокойно ответили на наши приветствия. Выйдя из машины, Рамиро Вальдес и я сняли цепи, закрывавшие въезд в казарму, а Марреро, Гитар, Ноа, Тасенде и Суарес Бланко разоружили охранявших пост. Солдаты не сопротивлялись, но сержант пытался поднять тревогу, хотя мы и предупреждали его. Пришлось «успокоить» сержанта пулей.
Падая на землю, раненый удивлённо спросил Суареса Бланко:
— Да ты что, парень? — Он все ещё думал, что мы солдаты из его же части.
И все-таки сержант успел нажать кнопку звонка и поднять тревогу. Гарнизон крепости был предупрежден. Почти одновременно с этим какому-то солдату показался подозрительным наш товарищ Густаво Аркос, подъехавший на третьей машине. Пришлось стрелять — ничего другого делать не оставалось. Кроме того, конный разъезд, охранявший подступы к казарме, несколько задержался. Его неожиданное появление застало нас врасплох, и это послужило одной из причин неудачи штурма.
Разоружив не сопротивлявшихся солдат поста № 3, мы под дулами винтовок отвели их в барак, расположенный слева от казармы, сразу за воротами. Там Суарес Бланко, Рамиро Вальдес и я взяли на мушку полуодетых, толком ещё не проснувшихся солдат (их было больше пятидесяти). В это время в крепости вспыхнула перестрелка, гарнизон начал оказывать сопротивление.
Многие наши товарищи не знали точного расположения зданий казармы, они занимали близлежащие дома, думая, что это часть Монкада. Мы по-прежнему охраняли пятьдесят солдат, но нас начали уже обстреливать. В это время шёл бой и во Дворце правосудия — его занял Рауль Кастро, установив на крыше пулемёт, как приказал его брат Фидель. Абель Сантамария вместе со своей сестрой Айдее и Мельбой Эрнандес — в настоящее время моей женой — заняли Гражданский госпиталь.
Солдаты начали обстреливать из других зданий казармы наши машины, оставленные у стен крепости. Бой продолжался до 8 часов 30 минут утра 26 июля. Перестрелка была очень интенсивной. Наши товарищи вели стрельбу по казарме из Дворца правосудия и из госпиталя.
Товарищ Фидель непосредственно руководил штурмом, появляясь в самых опасных местах. Можно сказать, что в живых он остался только чудом. Когда уже отдан был приказ об отходе, вражеская пулеметная очередь прошла над самыми нашими головами, так что мы едва успели броситься на землю.
Вместе с Сиро Редондо и Суаресом Бланко мне удалось вскочить в машину и вернуться в Сибоней, как это было предусмотрено приказом в случае неудачи операции. Фидель уехал на другой машине. Чуть позже он собрал нас, человек двадцать, в доме в Сибонее и в краткой речи призвал продолжать борьбу. Воодушевлённые его словами, мы направились в горы, чтобы там продолжать вооружённое сопротивление.
Из этой группы я помню следующих товарищей: Альмейду, Оскара Алькальде, Марио Чанеса, Франсиско Гонсалеса, Эдуардо Монтано, Хайме Коста, Армандо Местре (он погиб на «Гранма»), Исраэля Тапанеса, Рейнальдо Бенитеса, Веро Ласа и других — всего двадцать человек.
Из тех семерых, что вместе с нами ехали в первой машине и атаковали пост № 3, погибли четверо: Ноа, Гитар, Тасенде и Марреро. Гитар погиб в бою. Тасенде я видел раненным в ногу во время схватки. Марреро, как и многие другие наши товарищи, был позднее убит батистовцами. Как погиб Ноа, мне точно не известно, но думаю —- так же, как и Марреро.
ЧТО ПРОИЗОШЛО В СИБОНЕЕ
Наша группа — двадцать человек, которым удалось снова собраться в Сибонее, — три дня, с 26 но 29 июли, провела в горах, окружающих город Сантьяго; потом Фидель приказал Тапанесу и мне спуститься в Сантьяго, сопровождая трех раненых товарищей. К тому времени мы очень ослабели и не могли уже оставаться в горах.
Когда Тапанес, трое раненых и я спустились с гор, нас задержали солдаты и отвезли в казарму Монкада. Там нас встретила целая свора разъярённой солдатни — человек пятьдесят, не меньше. Они с бранью накинулись на нас, избивая прикладами и сапогами. Потом нас отправили в батистовскую охранку. Таким же издевательствам подвергся и Рейнальдо Бенитес. Фидель с остальными бойцами оставался в горах.
ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА И УГРОЗЫ
Ко мне подошёл сержант. Перчатки его были перепачканы кровью, а в руке он держал опасную бритву. Он угрожал кастрировать меня, если я откажусь говорить. Если бы я сознался в том, что участвовал а штурме Монкада, меня убили бы на месте. Я не мог назвать имя Фиделя и других товарищей — нельзя было подвергать их опасности. Я должен был молчать по крайней мере часов шесть-восемь — время, необходимое для того, чтобы они могли скрыться. Об этом мы условились заранее. Меня начали избивать, нанесли лёгкую рану бритвой. Все это сопровождалось градом угроз и ругательств, но я упорно отрицал свое участие в штурме (до дня суда) и этим спас свою жизнь. Меня спрашивали, не мечтал ли я стать полковником. На это я отвечал, что, работая в «Дженерал моторс», я получал куда больше, чем полковник. Чавиано сказал обо мне капитану Лаваетидо:
— А, учителишка какой-то… интеллигент,,. Да ну его, какой с него прок… незачем его расстреливать!
В первые минуты мне удалось обмануть полицейских ищеек — помогли крестьяне, живущие в горах, Они дали мне чистую куртку и все необходимое, чтобы я мог побриться и привести себя в порядок. Благодаря этому я не был похож на остальных бойцов, принимавших участие в штурме, и задержали меня только по подозрению. Но когда отпечатки моих пальцев и моя фотография были отправлены в Гавану, палачи узнали, что я был уже на примете в жандармской картотеке. По доносу одного подлеца меня задержали, когда мы вывозили из типографии тираж газеты «Обличитель». Из 10 000 экземпляров жандармам удалось тогда захватить 6000. Все товарищи, принимавшие участие в этой операции, были участниками штурма казармы Монкада.
После этого у Чавиано не оставалось сомнений в том, что я принимал участие в штурме. Меня продержали в Монкада до 1 августа — в этот день я был переведён в военный лагерь в Сантьяго-де-Куба. Через два дня туда же доставили и Фиделя Кастро, Потом нас перевезли в тюрьму Бониато, где мы находились до 1 октября, когда нас отправили на остров Пинос.
Смерть угрожала нам изо дня в день. Из казармы Монкада не раз прибывали солдаты, чтобы расстрелять нас. И только вмешательство лейтенанта Льянеса Пельетиера, который был военным смотрителем тюрьмы Бониато, помогло нам избежать этой участи.
В тюрьме на острове Пинос мы организовали политическую школу имени Абеля Сантамарии, в которой занимались 29 заключённых. Нашей учёбой руководил сам Фидель Кастро.
ИНТЕРВЬЮ С МАЙОРОМ МОНТАНЕ ОРОПЕСА 26 ИЮЛЯ 1959 ГОДА
— Товарищ Монтане, где застало вас 10 марта 1952 года?
— Я был начальником отдела кадров компании «Дженерал моторс интер-америкэн корпорейшн». Там я работал уже шесть лет.
— А как вы вступили в революционную борьбу?
— Неподалёку от места моей работы я познакомился с товарищем Абелем Сантамария Куадрадо, который служил на автомобильном заводе. Мы часто беседовали о политическом положении Кубы, и наше мнение, наши свободолюбивые идеалы совпадали. Позднее мы познакомились с одним служащим пивоваренного завода, старым революционером 30-х годов. Вместе с ним мы делали свои первые шаги в революцию: мы издавали тогда газету небольшого формата под названием «Те же самые» («Son los Mismos», позже, по предложению Фиделя Кастро , была переименована в «El Acusador»).
— Когда вы познакомились с Фиделем Кастро?
— Я познакомился с ним случайно. Первого мая 1952 года Абель Сантамария и я пошли на кладбище Колумба, где мы случайно встретились с Фиделем Кастро. У него сломался автомобиль, а ему нужно было ехать в город Колон, провинция Матансас, и он попросил товарища Абеля дать ему на время свою машину.
Монтане, продолжая рассказывать, закуривает сигарету. Мы следуем его примеру.
— Фидель ехал в город Колон, чтобы встретиться с Марио Муньосом, тамошним врачом. Муньос был радиолюбителем и лётчиком-спортсменом. Фидель говорил с ним о начале совместной революционной борьбы против тирании. Мы были спутниками Фиделя во время этой поездки.
Фидель попросил доктора Муньоса собрать два радиопередатчика, чтобы подпольно вести революционную пропаганду из провинции Гавана. Один из этих передатчиков начал работу 8 мая в Гаванском университете в годовщину смерти Гитераса.
Товарищ Монтане усаживается поудобнее в кресле и продолжает рассказывать о первых революционных шагах, которые в конце концов привели к свержению узурпаторского режима.
— Мы издавали ещё одну революционную газету — «Обличитель» («El Acusador»). Руководил ею Фидель Кастро, а редактором был Рауль Гомес Гарсиа, молодой студент философско- литературного факультета. Родом из Гуинеса, он был известен среди нас под именем «Поэт Революции». Гомеса Гарсиа подвергли в Монкада зверским пыткам, после которых он был убит. Заместителем редактора был товарищ Абель Сантамария Куадрадо, тоже погибший в Монкада. Сотрудниками газеты являлись также Хуан Мартинес Тингуао и я.
По случаю первой годовщины со дня смерти Чибаса мы выпустили специальный номер газеты на 6 полосах, тиражом в 10 000 экземпляров. На каждом экземпляре газеты мы с помощью резинового клише оттиснули рисунок: обличительно поднятый указательный палец. Представьте себе, что значит проштемпелевать подряд 10 000 экземпляров!
ПЕРВОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Хесус Монтане, ветеран штурма Монкада и похода на «Гранма», продолжает свой рассказ. Мы напоминаем ему о первом предательстве, жертвой которого стало Движение 26 июля, и о человеке, который совершил это преступление (о нем недавно упомянул в своем выступлении по телевидению Фидель Кастро, когда рассказывал народу о предательстве одного из лётчиков).
— По доносу одного человека, помогавшего нам распространять газету, — продолжает рассказывать нам Хесус Монтане, — все мы были задержаны полицией. 5000 экземпляров газеты были конфискованы. Это случилось 16 августа 1952 года. Однако нам удалось распространить остальные 5000 экземпляров. Товарищи Мельба Эрнандес и Айдее Сантамария также были арестованы полицией, потому что они уже вступили в Движение и активно участвовали в нем вместе с нами. Задержана была и Эльда Перес. Теперь я припоминаю: от лап жандармов удалось ускользнуть только одному Тингуао.
— Фидель Кастро уже отправился к тому времени в Артемису готовить новых революционеров?
— Фидель поехал в Артемису и установил там контакты с молодыми революционерами Хосе Суарес Бланко, Сиро Редондо, Рамиро Вальдесом, Хосе Понсе Диасом и другими товарищами.
— Скажите, пожалуйста, товарищ Монтане, вы могли бы назвать имя первого предателя, выдавшего вас?
— …Нет… Я на это не уполномочен.
ПОЧЕМУ БЫЛА ВЫБРАНА МОНКАДА?
В 1963 году, когда группа молодых революционеров совершила нападение на казарму Монкада, многие спрашивали себя, почему именно она была выбрана для атаки, а не военный лагерь «Колумбия» или ещё какая-нибудь крепость в районе Гаваны. Теперь мы задаём этот вопрос товарищу Монтане. Он отвечает так:
— Казарма Монкада была выбрана потому, что это вторая по величине и значению военная крепость на Кубе. Мы хорошо понимали: если мы сумеем овладеть таким важным стратегическим пунктом, это нанесёт весьма значительный урон правительственным силам. Кроме того, это вызвало бы в народе большое доверие к нам. Психологический эффект от захвата казармы Монкада мог бы сослужить большую службу в деле свержения диктатуры. Мы хотели набрать силы в Ориенте, чтобы иметь возможность продолжать борьбу в других провинциях страны.
ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ШТУРМА
С выражением непреклонной решимости на лице товарищ Монтане продолжает:
— Мы предприняли атаку на казармы в Сантьяго и Байямо не ради того, чтобы просто сменить один режим в стране другим, а затем, чтобы освободить Кубу от колониализма, который сохранился здесь, несмотря на 50 лет республиканского строя. Остатки колониализма проявлялись в политиканстве государственных деятелей, во всеобщем воровстве, коррупции и семейственности, процветавшей в государственном аппарате. Мы хотели создать такую власть, которая коренным образом перестроила бы экономику страны, её политическую и социальную системы. И доказательством этому служит современное строительство социализма на Кубе. Мы сделали именно так, как было задумано тогда, как мы обещали. В одной руке мы сжимали винтовку, в другой — программу нашей революции (Manifiesto del Moncada a la Nación), которая была разработана Раулем Гомес Гарсиа под руководством Фиделя Кастро.
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ОПЫТ
— После провала восстания 5 апреля 1953 года (его организовал профессор Гарсиа Барсенас, а мы в нем участия не принимали), — говорит Монтане, — мы решили, что революция должна свершиться под руководством нового поколения борцов. Позднее это поколение стало известно как «Поколение столетия апостола свободы».
— Мы пришли к выводу, что все существующие в стране политические партии, все лидеры этих партий не в состоянии возглавить революцию, которая свергла бы диктатуру. И тогда мы на собственные средства подготовили и организовали выступление в день 26 июля.
— К демонстрации 28 января 1953 года нам удалось собрать немалую группу революционеров — 600 человек, о прекрасной организации этой группы могли судить гаванцы, видевшие её в эту знаменательную дату. В большинстве эти революционеры принадлежали к партии ортодоксов или к студенческому движению. Например, в Гаванском университете к нашему движению присоединились Педро Мирет и Лестер Родригес. Благодаря им мы смогли обучить владению оружием молодых революционеров в университете.
— Кто стоял во главе движения, товарищ Монтане?
— Руководили движением товарищи Фидель Кастро, Абель Сантамария, Оскар Алькальде, Эрнесто Тисоль, Хосе Луис Тасенде, Марио Муньос, Ренато Гитар, Педро Мирет и я.
ЭТО БЫЛА МЫСЛЬ ФИДЕЛЯ
— Ведь это Фидель Кастро выбрал казарму Монкада для начала вооруженной борьбы с тиранией?
— Да, это была мысль Фиделя, это он решил начать борьбу с выступления в Ориенте. Наше движение состояло из двух групп. Одна занималась военными приготовлениями — только члены этой группы знали о месте, часе и дате штурма, — а другая группа занималась «финансовыми вопросами», к этой группе принадлежал и я.
ПОХОД В ОРИЕНТЕ
— На семнадцати автомобилях мы выехали в Ориеите. Я ехал на собственной машине с пятью товарищами. Среди них Габриэль Хиль, который впоследствии участвовал в экспедиции на «Гранма».
Ренато Гитар был единственным человеком в Ориенте, который знал все детали подготовки. Нас было сто шестьдесят пять человек — ударная боевая группа. Сто тридцать пять человек должны были участвовать в штурме Монкада, а тридцать бойцов предназначались для атаки на казарму в Байямо.
Часть товарищей приехали на машинах, часть на автобусах, остальные поездом. На поезде приехали, например, единственные женщины — участницы этого вооруженного выступления: Мельба Эрнандес, ныне моя жена, и Айдее Сантамария, жена нашего товарища Армандо Харта. Все оружие было перевезено по железной дороге. Я выехал из Гаваны 24 июля и приехал в Сантьяго 25 утром. Предварительно я взял двухнедельный отпуск на службе в компании «Бауэр энд Блэк», где работал бухгалтером.
— Фидель выехал раньше меня, тоже на легковой машине. В час ночи все мы, 135 повстанцев, которые должны были атаковать Монкада, собрались в усадьбе Сибоней, в пятнадцати минутах езды от казармы. Фидель приказал всем нам ложиться спать, остались только несколько часовых.
Майор Абелардо Креспо охранял нас, вооружённый аргентинским пулемётом, единственным, который у нас был. Оружие наше было очень плохим и старым: винтовки калибра 22, охотничьи ружья калибра 12, пистолеты калибра 38 и 45, один автомат и один пулемёт — о нем я уже упоминал.
Материю для обмундирования мы купили в казарме в Сан-Амбросио с помощью одного товарища, который служил в правительственной армии, я не помню сейчас его имени. Много мундиров было сшито в доме Мельбы Эрнандес на улице Ховельяр. (Это был один из двух домов, где зарождалось Движение 26 июля. Вторым таким домом был дом Абеля Сантамарии. В этих домах часто бывал Фидель Кастро Рус.)
Почти все оружие мы приобрели в Гаване, в оружейных магазинах. Здесь же в столице мы учились стрелять — в Охотничьем клубе, а также на ферме Нуэва-Пас, принадлежавшей товарищу Идальго Гато.
Шитьем обмундирования (мы взяли за образец старинную армейскую форму) руководила мать Мельбы, сеньора Элена Родригес дель Рей де Эрнандес. Швеями были вдова Тасенде и сеньора Делия Терри, домашняя работница сеньоры Эрнандес.
ОРГАНИЗАЦИЯ ШТУРМА
Нет нужды повторять, что именно Фидель Кастро, глава и мозг Движения, организовал и подготовил до мельчайших деталей штурм Монкада.
В ответ на это напоминание наш собеседник отвечает:
— Товарищу Абелю Сантамарии с группой повстанцев, среди которых находились две наши женщины, было приказано захватить Гражданский госпиталь. Фидель очень ценил Абеля Сантамарию как одного из основных руководителей нашего Движения и всячески хотел уберечь его от лишней опасности. В случае гибели Фиделя борьбу должен был возглавить Абель Сантамария. Раулю Кастро было приказано занять Дворец правосудия, расположенный рядом с Монкада, и установить на его крыше пулемёт.
ПОЧЕМУ БЫЛО ВЫБРАНО ИМЕННО 26 ИЮЛЯ?
Фидель Кастро необычайно удачно и умно наметил именно 26 июля 1953 года для начала штурма диктатуры. Вот как объясняет причины такого выбора товарищ Монтане Оропеса.
— Это число было выбрано потому, что 26 июля — воскресенье, день св. Анны. В этот день в Сантьяго-де-Куба проходит традиционный праздник — карнавал и, само собой разумеется, в город стекается множество народа, происходят шумные гулянки. Это позволило нам, группе в 135 человек, не только беспрепятственно и незаметно пройти через город, но и собираться в гостиницах, частных домах и в усадьбе Сибоней. Кроме того, во время карнавала обычно устраивают фейерверки. запускают ракеты, шутихи и т. д., а это было очень нам на руку.
— Товарищ Монтане, сколько машин было в распоряжении тех, кто атаковал пост № 3?
— Семь или восемь. Повстанцев было человек пятьдесят, ведь мы, как вы помните, разделились на три группы.
В заключение своего интервью товарищ Хесус Монтане объясняет нам, каковы, по его мнению, факторы, послужившие причиной неудачи штурма Монкада.
— Во-первых, тревога, поднятая сержантом на посту № 3. Нам пришлось стрелять. Во-вторых, конный дозор, задержавшийся во время объезда своего участка и наскочивший на нас. Из-за предыдущих вылазок солдаты дозора знали нас в лицо и поэтому легко распознали. В-третьих, ошибка водителей нескольких автомашин, которые из-за незнания дороги к казарме поехали в другую сторону. В заключение, — говорит товарищ Монтане, — мне хотелось бы отметить следующий факт. Только восемь человек погибло в бою, при штурме казармы. А остальные, более восьмидесяти человек, были зверски убиты батистовцами до суда и следствия.
Дело № 37 о нападении на казарму Монкада хорошо известно всем кубинцам. Доктор Фидель Кастро в своей исторической речи «История меня оправдает» дал блестящий анализ событий, которые потрясли всю Кубу.
Батистовский трибунал приговорил по делу № 37 к тринадцати годам каторжных работ Оскара Алькальде Вальса, Эрнесто Тисоля Агилера, Педро Мирета Прието и Рауля Кастро Рус.
К десяти годам каторги были приговорены Андрес Гарсиа Диас, Энрике Камара, Агустин Диас Картайя, Рене Бедна Моралес, Эдуардо Монтано Бенитес, Хосе Суарес Бланко, Марио Чанет де Армас, Армандо Местре Мартинес, Франсиско Гонсалес, Сиро Редондо, Хосе Понсе Диас, Рамиро Вальдес Менендес, Хулио Диас Гонсалес, Исраэль Тапанес, Хесус Монтане Оропеса, Рейнальдо Бенитес, Фидель Лабрадор, Габриэль Хиль и Хуан Альмейда Боске.
Три года тюрьмы получили Эдуардо Родригес Алеман, Орландо Костес Гальярдо и Мануэль Лоренсо Коста. К семи месяцам заключения в женской тюрьме в Гуанахае приговорили Мельбу Эрнандес и Айдее Сантамария Куадрадо.
На десять лет тюрьмы были осуждены Густаво Аркос Бергес и Абелардо Креспо Ариас.
И к пятнадцати годам каторги был приговорен Фидель Кастро Рус.