Нам показалось очень приятным работать с новыми товарищами. Это были крестьяне из провинций Пинар-дель-Рио, Гавана, Матансас. Все они были вежливые, вели себя серьёзно, солидно, разговаривая с ними, ты чувствовал, будто попадаешь в иной мир. Как-то по-другому дышалось рядом с этими парнями (некоторые из них были не так уж молоды). Именно тогда мы решили отказаться от остальной части группы и посвятить все время работе с этими товарищами, так хорошо зарекомендовавшими себя.
Осторожно начали отбирать людей, пока в группе не оказалось 1400—1500 человек. Все примерно с одинаковой подготовкой, в большинстве — правильные ребята. Никто не важничал, не пытался хвалиться. Все они были «идеалистами», как тогда говорили, и шли на участие в наших учениях совершенно сознательно. Эти люди тратили время — а оно было им явно необходимо — не ради своего удовольствия. Ясно было, что они приходили сюда, повинуясь внутреннему долгу. Так продолжалось до декабря. Между тем мы начали работать С этими новыми силами, которые затем влились в Движение 26 июля. Тогда оно ещё так не называлось, но именно его участники штурмовали Монкада и казарму в Байямо.
Интересно было наблюдать, как изменились, даже внешне, все эти ребята. Чтобы поговорить с Хосе Луисом Тасенде (он тогда работал на фабрике «Нела»), нужно было забраться в одно из зданий холодильника, где хранили масло, и если разговор затягивался, мы выходили оттуда, промёрзшие до костей.
Другим очень интересным нашим товарищем был Абель Сантамария. Со своей неизменной сигарой во рту, лукавыми быстрыми глазами и томиком произведений Ленина под мышкой.
ВОПРЕКИ ВСЕМ ТРУДНОСТЯМ
Шло время: по тому, как развивались события, становилось все яснее и яснее, что в обществе, изъеденном ложью, в условиях, когда народ находился в полном неведении происходящего (все тогда основывалось на военных переворотах, в которых народу отводилась роль зрителя), сама по себе тирания не исчезнет: не желая ожидать от кого-то другого действий, мы решили сами взяться за дело, и именно тогда начали вырисовываться планы, исполнение которых привело к штурму казарм в Сантьяго и Байямо.
Начиная с декабря группа заметно оживила работу, руководствуясь уже более определёнными целями, в отличие от других групп у неё были планы оперативных действий.
Члены группы не полагались на других не потому, что они считали себя единственными носителями истины, а потому, что понимали, что только собственными усилиями можно добиться чего-то.
В университете буквально под носом у всех мы проводили занятия по отбору группы «командос» из 1200—1400 человек, получивших подготовку. Затем мы начали пробовать их в различных операциях. В основном это были те самые люди, которые потом героически сражались в Сантьяго в Байямо.
Нужно было видеть, как эти товарищи, в большинстве своём рабочие и крестьяне, занимались тренировочными упражнениями на чердаке одного на факультетов университета. Многие приходили в наглаженной рубашке, порой единственной, а там инструктор приказывал ложиться на пол и выполнять различные упражнения, и очень часто они выходили в порванных рубашках.
Жизнь наша на этом втором этапе коренным образом изменилась. Каждый из нас полностью порвал с тем, чем он занимался всего год назад.
Как только мы установили, кто именно будет осуществлять операцию, занялись разработкой планов её проведения, тщательно изучали место действия, изыскивали способ добыть материальные средства.
Невозможно даже себе представить, с какими трудностями мы сталкивались, чтобы раздобыть небольшую сумму денег, необходимую для подготовки операции. Некоторые, например Ченард, Монтане, Алькальде и другие, отдали все, что имели.
Антонио Лопес (Ньико), Абель Сантамария, Фидель Кастро, Хосе Луис Тасенде, Эрнесто Тисоль и два неизвестных товарища на вилле Лос-Палос в Гаване, где повстанцы упражнялись в стрельбе.
Чтобы показать, как трудно было доставать оружие, расскажу вам один случай. Лежал я как-то в больнице с переломом ноги. Вдруг входит Фидель. На людях мы с Фиделем никогда не разговаривали, чтобы не выдать нашей связи, виделись мы всегда в безлюдных, отдалённых местах. И вот входит Фидель, закрывает дверь, достаёт бумажник, а из него лиловую бумажку. Говорит мне: «Есть дело». Нога моя сразу выпрямилась, прихрамывая, я тотчас же вышел за Фиделем. Я никогда не видел таких денег, по- моему, это была бумажка в сто песо. Мы прямо оттуда пошли за «покупкой». До этого нам предлагали десять пулемётов системы «Томпсон» по 250 долларов за каждый. Человек, который предложил их, не мог подвести.
Это был испанский республиканец, на Кубе раньше никогда не был. Такой человек не мог подвести! Он приехал незадолго до этого из Нью-Йорка. Тогда мы ещё не очень хорошо представляли, что такое ФБР и прочее. Поэтому мы и попались на удочку.
Пресловутый испанец оказался агентом кубинской охранки, она впоследствии стала называться БРАК. Устаревшие пулемёты, привезённые им, принадлежали военной полиции. Мы приехали с большой кучей денег. Впервые у нас в руках была такая сумма. Алькальде, наш казначей, время от времени с самым серьёзным видом пересчитывал деньги.
Но полиция тогда совершала тоже массу ошибок, пожалуй, даже больше нас. Шпики ходили в голубых рубашках с короткими рукавами, это выдавало их принадлежность к армии. Они делали вид, будто прогуливаются. Однако, как они за нами ни глядели, нам удалось ускользнуть.
После этого случая мы пришли к выводу, что нельзя покупать оружие такого типа, потому что очень легко можно попасться, и вот тогда мы решили покупать охотничьи ружья и винтовки калибра 22 и с их помощью совершить нападение на Монкада. В основном у нас были винтовки — единственное оружие, которое мы смогли достать.
Нехватку оружия мы решили восполнить самой тщательной подготовкой. Каждого предварительно отобранного товарища мы тренировали в загородной усадьбе, где проводились очень серьёзные занятия по стрельбе из винтовок калибра 22, а в стрельбе из охотничьих ружей тренировались в Охотничьем клубе. Само собой разумеется, что ни единым словом не обмолвились мы, что именно с этим оружием пойдём на Монкада, вообще о Монкада никогда не упоминалось. Мы не говорили об этом абсолютна ни с кем, потому что малейшая неосторожность могла выдать нас и тогда провалился бы весь наш план.
Но тут обязательно следует вспомнить, что винтовки калибра 22 превратились в смертоносное оружие в руках товарищей, которые атаковали Монкада.
Штурм Монкада лишний раз подтверждает, что во многих случаях следует полагаться не столько на количество оружия, сколько на умение владеть им. У восставших было мало оружия, но они были людьми с большим среднем, и они доказали это при штурме казармы Монкада.
МОЛОДЕЖЬ НОВОГО ТИПА
Мне кажется, это была первая операция в стране, которая готовилась по-настоящему втайне. Вначале все шло согласно нашим плавам: были изучены казармы в Сантьяго, эту работу проделали товарищи Ренато Гитар и Абель Сантамария. Нашим ребятам удалось незаметно проехать по стране, а ведь их было 165 человек и они везли оружие и боеприпасы; они смогли добраться до казарм и вообще выполнили план до мельчайших подробностей.
Почему же провалился план? Это уже совсем другой вопрос. Тут я хотел прежде всего рассказать, как менялась, как росла молодёжь. Она ставила перед собой все новые и новые, все более трудные задачи. Она, эта молодёжь, участвовала в штурме казармы Монкада, сидела в тюрьмах, работала за границей. Это движение было совершенно новое, отличное от всего, что когда-либо происходило в стране. Мне кажется, необходимо отметить, как в народе родилась новая вера, как взращивались семена, посеянные ещё давно, и как в конце концов были подорваны устои, поддерживавшие тиранию, а затем «Гранма» и события на Плайя-Хирон создали прочную основу для социалистической революции на Кубе — этого маяка, на который с надеждой смотрят все угнетённые народы Латинской Америки.
Восемь лет назад вся Куба была потрясена сообщением, которое продажная и подвергавшаяся жесточайшей цензуре пресса опубликовала в далеко не полном и даже искажённом виде. В этом сообщении говорилось о нападении на казарму Монкада, военную крепость в провинции Ориенте.
Стало известно, что 26 июля 1953 года группа молодых кубинцев, возглавляемая Фиделем Кастро, предприняла дерзкую попытку захватить казарму Монкада, что борьба была ожесточённой и что более 80 человек были захвачены в плен и злодейски убиты, а в последующие дни были арестованы и брошены в тюрьму другие участники нападения
События 26 июля открыли новый этап в истории Кубы: этап вооружённой борьбы как главной формы действий против диктатуры Батисты и иностранного господства, превратившего Кубу в полуколонию. Фидель Кастро, который на суде был своим собственным защитником и беспощадным обвинителем тирании и социально-экономического строя, существовавшего в то время на Кубе, изложил в своей известной речи «История меня оправдает» причины героического нападения, закончившегося злодейским убийством многих его участников, а также политические цели, которые они ставили перед собой.
Штурм казармы Монкада вовсе не был попыткой сотни людей захватить власть в свои руки; он являлся первым шагом революционеров, решивших вооружить кубинский народ и начать революцию.
Это не был путч с целью одержать лёгкую победу без участия масс, а неожиданный удар по врагу с целью разоружить его и вооружить народ и затем вместе с вооружённым народом осуществить революцию.
Это не был шаг, предпринятый с целью лишь устранить Батисту и его приспешников, а начало широких действий, призванных преобразовать весь политический и социально-экономический строй Кубы, покончить с иностранным гнетом, нищетой, безработицей, антисанитарией и культурной отсталостью, от которых так страдали народ и страна. Правда, тогда у Фиделя Кастро не было организации, которая отвечала бы этим планам и ставила бы своей целью их осуществление; правда и то, что Фидель Кастро рассчитывал, что при тогдашней политической обстановке в стране, в условиях растущего всеобщего недовольства недостатка а бойцах испытывать не придётся, были бы только оружие и люди, готовые возглавить и начать решительные действия. Но следует особо подчеркнуть, что речь шла не об организации этих действий за спиной масс, а о том, как добыть необходимые средства, чтобы вооружить массы и мобилизовать их за вооружённую борьбу; речь шла не о захвате резиденции правительства и дворцовом перевороте, а о начале революционных действий с целью завоевания народом власти.
Путь в городе, пройденный участниками штурма казармы Монкада 26 июля 1953 года, — въезд по дороге от усадьбы Сибоней (1) до Монкада (2) и Гражданского госпиталя (З)
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА В СТРАНЕ ДО 1953 ГОДА
Шли последние годы пребывания у власти правительства Карлоса Прио, которое, подобно предшествовавшим правительствам, потеряло всякое уважение в глазах народа. Его политика характеризовалась полным подчинением интересам монополистов, гангстеризмом, открытым грабежом государственной казны, стремлением поставить профсоюзы под свой контроль, подавлением рабочего движения, закрытием революционных органов печати и злодейским убийством рабочих лидеров. «Партидо аутентико» — партия, которая привела Карлоса Прио к власти, была мало похожа на прежнюю организацию: многие отошли от неё, она потеряла всякую поддержку широких масс. В блоке с «Партидо аутентико» были либералы, демократы и республиканцы — «карманные партии», как их называли, которые представляли собой горстку нечистых на руку, продажных старых политиканов, выражавших интересы традиционных правящих классов кубинского общества. Это были «люди-пробки», привыкшие оставаться на поверхности при любых политических бурях; это доказательство того, что все прежние потрясения нашей республиканской жизни были слишком слабы, чтобы заставить их окончательно пойти ко дну.
Народ был недоволен, но надеялся, что предстоящие выборы, к проведению которых готовились все, принесут с собой какие-то изменения.
В лагере оппозиции самой крупной была партия ортодоксов, имевшая большое влияние среди мелкой буржуазии, затем Народно-социалистическая партия, которую поддерживали рабоче-крестьянские массы, и созданная Батистой ПАУ, в которую входили такие же элементы, как и он сам; никаких надежд на успех у этой партии не было.
Ортодоксы уже после смерти основателя партии Эдуардо Чибаса отказались заключить пакт с Народно-социалистической партией, которая предложила поддержать представителя ортодоксов на президентских выборах; но, отказываясь от союза с другими политическими силами, они в то же время широко открывали двери и предлагали важнейшие посты в своем руководстве многим старым политиканам, латифундистам, банкирам, которые в своем большинстве являлись сторонниками поправки Платта.
Однако в тот момент Народно-социалистическая партия Кубы проявила замечательную дисциплину и готовность к самопожертвованию, характерные для кубинских коммунистов, она думала лишь о благе страны. Несмотря на отказ ортодоксов и постоянные заявления их руководителей о нежелании заключить союз с коммунистами (это делалось главным образом с целью быть услышанными империалистами и заслужить их одобрение, без чего в те времена нельзя было удерживать власть на Кубе), Народно- социалистическая партия решила поддержать кандидатуру ортодоксов на пост президента и выступить самостоятельно на выборах в сенат и палату представителей, выдвинув программу мер, направленных на борьбу с империализмом, латифундизмом, дискриминацией, безработицей, репрессиями против профсоюзов и мухалистами1.
1 Мухаль — один из профсоюзные лидеров, предавшие интересы рабочих. — Прим. ред.
Таким образом, не вызывало сомнения, что ортодоксам, самой многочисленной партии оппозиции, к тому же поддержанным влиятельной Народно-социалистической партией, будет нетрудно одержать победу на предстоявших всеобщих выборах.
Вот какова была обстановка в стране, когда 10 марта 1952 года, за 80 дней до выборов, произошёл государственный переворот, осуществлённый при поддержке империалистов группой заговорщиков во главе с Батистой,
Он был совершён с целью закрепить полуколониальное положение Кубы и предотвратить победу партии ортодоксов на выборах, ибо если со стороны верхушки этой партии империалистам бояться было нечего, то со стороны масс, которые поддерживали эту партию и после её победы могли выдвинуть требования, идущие вразрез с чисто формальными свободами, реакции грозила серьёзная опасность.
Правительство распалось, а президент Карлос Прио трусливо бежал за границу. Возмущение охватило страну; люди выходили на улицы и, разочарованные, возвращались обратно. Сразу же выявилась неспособность лидеров оппозиции к решительным действиям, которая затем в течение семи долгих лет борьбы против Батисты характеризовала их деятельность, а ведь за несколько часов до переворота они рвались на трибуну и до хрипоты убеждали народ, что лучше их никто не сможет руководить страной.
Государственный переворот, вызвавший политический кризис в стране, принес с собой и другой, ещё более серьёзный кризис, ибо последний был поистине непоправимым: руководители партии ортодоксов (за небольшим исключением), внезапно отброшенные от власти, которую они почти держали в руках, открыто проявили а этот момент все свои слабости, честолюбивые устремления и нерешительность.
Поэтому ни партия ортодоксов, ни бесчисленные фракции, на которые разделились её лидеры, не могли указать путь, а тем более программу борьбы широким народным массам, жаждущим чего-то большего, чем формальные свободы, и показавшим ещё до переворота, что они не хотят довольствоваться микропрограммой честного правительства, ибо это не разрешало основных проблем.
Массы уже начали понимать, что недавний переворот был направлен не против стоявшего у власти правительства, а против них самих и их справедливых чаяний. В этих условиях нужны были не такие руководители, которые проповедовали пассивность, призывали вести себя «достойно», направляли без конца бесполезные жалобы в ОАГ (Организацию американских государств) и обращались с малодейственными призывами — не покупать одежду и обувь, не ходить в кино, покупать как можно меньше, выразить моральное порицание и т. д. и т. п., — которые не производили никакого впечатления даже на правителей городов — алькальдов.
Хуже всего было то, что пользовавшиеся немалым влиянием ортодоксы своими выступлениями мешали мобилизации народных масс на революционную борьбу с тиранией, препятствовали единству действий революционных сил, так как их самые видные лидеры проповедовали и осуществляли на практике политику антикоммунизма, ибо без этого ни один буржуазный лидер не мог получить согласия янки на занятие поста в правительстве. По этим причинам наша задача намного усложнялась: нужно было бороться не только против Батисты, но и против лидеров оппозиции.
ПРИВЕСТИ В ДВИЖЕНИЕ МАССЫ
Мы все понимали и соглашались с тем, что для сокрушения тирании необходимо бы ло привести в движение массы. Но как это сделать после всего того, о чем мы здесь рассказали? В то время Фидель говорил: «Нужно запустить «маленький двигатель», чтобы он помог привести в движение большой». Именно таким «маленьким двигателем» и было первое выступление молодых людей, которые, почти как заправские воины, шагали за Фиделем 28 января 1953 года; это они, проникая небольшими группами в университет или собираясь у друзей-крестьян и провинции Гавана, проходили основы военного дела, учились владеть оружием, стрелять.
Это были скромные юноши, в большинстве своём рабочие и служащие; среди них находились и крестьяне из провинции Гавана и её глубинных районов, а также из провинции Пинар-дель-Рио.
Особо отличился город Артемиса — оттуда вышло много молодых бойцов. Некоторые из них пали в боях в последующие годы. Некоторые стали героями штурма Монкада, несгибаемыми революционерами, перенёсшими тюрьму и ссылку, членами высадившейся с «Гранма» группы, отважными офицерами и основателями Повстанческой армии. Среди них — Сиро Редондо и Хулио Диас, герои нашей молодёжи, которые отдали свою жизнь в Сьерра-Маэстра, так и не сумев увидеть торжество своего Дела. Сразу же после окончания войны прах этих героев на плечах перенесли в их родной город Артемису, откуда они ушли семь лет назад, чтобы все эти годы вести неустанную борьбу.
Такими были молодые люди, верные сыны своего народа, которые 28 января шли за Фиделем. Они старались получить военную подготовку, потому что готовились к вооруженной борьбе — единственному пути, который, на наш взгляд, мог привести к победе. А до тех пор они принимали участие в демонстрациях, собраниях — словом, использовали все другие формы борьбы против тирании Батисты.
Фидель решил: (маленьким двигателем» будет захват крепости Монкада, наиболее удаленной от столицы; переход ее в наши руки приведет в действие «большой двигатель» — народ, и он станет сражаться с помощью захваченного нами оружия за ту новую программу, которую мы провозгласим. В этом плане была, правда, одна слабая сторона: если захват Монкада не удастся, весь план рушится. И все же мы решили пойти на риск.
Был выбран день: 26 июля, воскресенье, день св. Анны, в этот день карнавал в Сантьяго-де-Куба в самом разгаре. Обычно тысячи кубинцев со всей страны, и в том числе многочисленные туристы из Гаваны, устремляются в Сантьяго; сюда же, в свой родной город, приезжают и его уроженцы, проживающие в других районах, чтобы повеселиться во время недели традиционных
народных праздников. Все это позволяло участникам штурма под видом туристов совершенно незаметно добраться из Гаваны в Сантьяго, а также облегчало доставку оружия в огромном потоке пассажиров и их багажа.
ПРОГРАММА РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ
Нападение на Монкада не было шагом, направленным лишь на свержение тирании, не представляло собой какого-то отдельного акта, совершенно не связанного с экономической и социальной обстановкой в стране.
В основе его лежала всеобщая ненависть к Батисте и его правительству, ко всему тому, что оно представляло. В этот период обострился кризис всей нашей полуколониальной экономики, росла безработица; рабочие, крестьяне — все слои общества выражали сильное недовольство. Эти настроения разделяла и буржуазия, недовольная экономическим застоем и гибельной конкуренцией со стороны американских монополистических хищников, не обращавших особого внимания на недовольство кубинской буржуазии, парализованной страхом (как и вся буржуазия Латинской Америки) перед тем, что рабочий класс и крестьянство возглавят патриотическую и демократическую борьбу и завоюют власть. Американские монополисты рассчитывали, что в случае возникновения критической ситуации в стране национальная буржуазия встанет на их сторону, выступит против суверенитета и независимости Кубы.
А мы были убеждены, что наши действия — захват Монкада и одновременное нападение на казарму в Байямо с целью создать передовые опорные пункты у реки Кауто, передача в руки народа оружия, захваченного у солдат диктатуры, взрывы мостов, захват аэропорта, радиостанций, обращение к народу с программой, которая будет немедленно осуществлена на контролируемой нами территории и даст лучшую жизнь рабочим и крестьянам, лицам свободных профессий, мелкой буржуазии, средним слоям городского населения и т. п.,— явятся искрой, из которой разгорится пламя революционной борьбы по всей стране.
ВЕХА НА ПУТИ К НАЦИОНАЛЬНОМУ ОСВОБОЖДЕНИЮ И СОЦИАЛИЗМУ
Анализируя события тех лет, мы понимаем сейчас, что наша революция развивалась быстрее, чем мы предполагали. Деградирующий американский империализм немедленно открыл по нас огонь, пустив в ход всю свою огромную мощь, с каждым днём усиливая натиск.
Кубинский народ, с горечью вспоминающий своё прошлое, восхищается ярким настоящим, которое непременно приведёт его к светлому и счастливому будущему. Он никому и никогда не отдаст своих завоеваний и, если потребуется, будет сражаться за них до последней капли крови. «Внезапно атакованный с фланга», как сказал Фидель, в этой открытой войне, которую нам навязал империализм, наш народ, чтобы спасти революцию, был вынужден на удар отвечать ударом, перед лицом агрессии принимать ответные меры, так что «благодаря империализму» в короткий срок — всего два года, — с неслыханной быстротой восстановив полный суверенитет, национализировав принадлежавшие янки предприятия и латифундии, освободившись от монополии североамериканцев в области внешней торговли, мы полностью выполнили национально-освободительную задачу, стаявшую перед нами на первом этапе революции.
Осуществив аграрную реформу, покончившую с латифундизмом и передавшую землю в руки крестьян и сельскохозяйственных рабочих, мы решили антифеодальную и демократическую задачу революции.
Национализируя иностранные предприятия и проводя аграрную реформу, наша революция уже на своём первом этапе осуществляла задачи социалистической революции — ведь национализированные предприятия стали собственностью всего народа, а аграрная реформа привела к образованию многочисленных кооперативов и народных имений.
С национализацией крупных предприятий, имеющих важное значение для всей страны, революция окончательно вступает в социалистическую фазу. И когда вечером 16 апреля 1961 года Фидель провозгласил революцию социалистической, он, образно говоря, лишь дал имя появившемуся на свет ребёнку.
Это событие имело особое значение для Американского континента, потому что Куба первая из латиноамериканских стран сумела приступить к социалистическому строительству, столь необходимому для прогресса наших народов и являющемуся их заветной мечтой.
Ближайшие годы покажут нашу правоту, и, как бы ни старались избежать этого империалисты, отклики на Кубинскую революцию потрясут до основания ветхое здание эксплуатации в Латинской Америке.
Штурм Монкада не удался, «маленький двигатель» не сумел в тот момент привести в движение «большой». Мы не смогли сразу одержать победу, борьба растянулась на годы, имевшие жизненно важное значение для формирования в огне сражений нового поколения, которое дало закалённые и ценные кадры.
Через год после штурма Монкада от руки империалистов пало в Гватемале прогрессивное правительство Хакобо Арбенса. Но в то же время крепли страны социалистического лагеря, возглавляемого могучим и верным нашим другом — Советским Союзом, и соотношение сил на мировой арене становилось все более благоприятным для победы над империализмом. Если бы дело обстояла иначе и мы не могли бы рассчитывать на помощь этих сил, империализм заставил бы нас пролить реки крови за дерзкое восстание против эксплуатации.
Неудавшееся нападение на казарму Монкада имело тем не менее огромное историческое значение.
Во-первых, оно положило начало периоду вооружённой борьбы, который окончился только с низвержением тирании.
Во-вторых, оно привела к созданию новой организации и нового руководства, которые отвергали пассивность и реформизм, были решительными и воинствующими борцами и выработали программу с основными требованиями экономико-социальных и политических преобразований, диктуемых обстановкой на Кубе, и которые отвергали платтизм прежних руководителей, плетущихся в хвосте событий и терявших влияние в массах.
В-третьих, оно выдвинуло Фиделя Кастро как руководителя и организатора вооружённой и активной политической борьбы кубинского народа.
В-четвертых, его опыт был использован для организации экспедиции на «Гранма» и действий партизан в горах Сьерра-Маэстра.
Фидель Кастро стал в ряды руководителей страны не только потому, что он проявил мужество, храбрость, стойкость и решительность во время подготовки штурма Монкада и его осуществления, но и потому, что он выдвинул программу действий для страны, для всего народа. Не только выдвинул, но и проявил волю, указав путь ее осуществления и претворяя её в жизнь.
Если Карл Маркс сказал о парижских коммунарах, что они пытались взять небо штурмом, то о горстке юношей, которые совершили нападение на Монкада с малокалиберными винтовками, можно было бы сказать, что они пытались взять небо внезапностью. Через несколько лет, когда условия будут ещё более благоприятными, на «Гранма» они снова запустят «маленький двигатель».
Мы уже больше не станем полагаться на успех только одного выступления, когда от его результата зависит все остальное, а будем действовать так, что одна или несколько неудач не смогут привести к провалу всего предприятия. И несмотря на серьёзные неудачи, которые мы, участники экспедиции на «Гранма», потерпели в начале партизанской борьбы, стойкость и решимость Фиделя Кастро, неустанна внушавшего первым немногочисленным бойцам, что никогда нельзя падать духом, поддерживала в трудные времена партизан, нашла поддержку сначала среди крестьян и сельскохозяйственных рабочих, а затем и в рабочем классе и в других слоях населения. Все это явилось причиной запуска «большого двигателя» — революции, которая привела к свержению тирании.
И не июльским утром 1953 года, а первого января 1959 года, имея уже надёжную базу, мы начали завоевание неба, которое для всякого настоящего революционера, для марксиста-ленинца, завоёвывается здесь, на земле: это прогресс, благосостояние и счастье нашего народа.
